Контракт для привидения

Глава 37

Максим

Хлопок двери вырвал меня из сна. Я фыркнул, повернулся, но стук снизу не дал уснуть. Арина обещала не беспокоить по ночам и с первых дней держала слово. Тем более, с приездом Паши она была в хорошем настроении. Зачем её дёргать?

Если только она не в петле.

Я встал, накинул халат поверх пижамы и спустился. Статуэтка молчала. Арины не было — ни в дверном проёме, ни у шкафа с книгами.

Звуки стихли, но тревога росла. Вдруг я не заметил, а она что-то натворила из-за петли?

Наконец увидел её на заднем дворе. Она могла бы остаться незамеченной, если бы не двинулась, когда я проходил мимо окна гостиной.

Обычно она ночевала в музыкальной шкатулке. Что она делает снаружи?

Я надел пальто, обувь и выбежал. Мороз щипал кожу, но, добравшись до двора, я ощутил волну покоя и удовлетворения от Арины.

Она сидела на земле, руки на согнутых коленях.

— Добрый вечер, — её тон был лёгким, будто мы встретились за ужином.

— Сейчас час ночи.

— Мне некуда идти, — она пожала плечами, глядя в небо. — Звёзды прекрасны. Чистое небо, слава богу.

Тишина повисла между нами. Я переступил с ноги на ногу — холод пробирал ботинки.

— Хочешь ко мне? — спросила она.

— Хорошо.

— Ох, точно, — она постучала по заснеженной земле. — Не знала, что так холодно. Это объясняет чистое небо.

Её голос был нежным, мечтательным. Я не удержался.

— Минутку, — сказал я и ушёл в дом. Поставил воду кипятиться, схватил старое пушистое одеяло из спальни и вернулся с ним и двумя кружками. Расстелил одеяло, подтолкнул Арину и сел.

— Мне не нужно… — она закусила губу. — Четвёртое условие — казаться человеком. Поняла.

Она юркнула на одеяло. Оно было большим, между нами осталось несколько сантиметров.

— И вот, — я пододвинул кружку. — Чай, который можешь «преследовать».

— Не кофе?

— Даже я не настолько псих, чтобы пить кофе ночью.

Арина улыбнулась, притворно обхватив кружку пальцами.

— Спасибо.

Я оставил свет на кухне, чтобы он мягко освещал двор, не мешая звёздам. Моя рука отбрасывала тень на одеяло, рука Арины мерцала, будто свет был внутри неё.

— За чем смотрим? — спросил я.

— Стандартные участники: Телец, Орион, Сириус, вон то яркое скопление — Плеяды, — она указывала на небо.

Я видел лишь звёзды. Красиво, но названия ничего не значили.

— Сегодня я здесь не за ними. Жду особенного гостя.

Я чуть не подавился чаем. Кого она знает? Паша её не видит. Горожане тоже. Другое привидение? Почему не сказала?

— Зовут Илья Белых, — она наблюдала за мной, лукаво улыбаясь. — Это комета.

— Очевидно.

Она рассмеялась.

— Появляется раз в четырнадцать лет. Сегодня впервые за долгое время.

— Книга по астрономии?

— Арендатор. Семья жила здесь в шестидесятых. Их дочь обожала астрономию, — Арина легла на одеяло. Я последовал, поставив кружку на живот.

— Она лежала так ночами, глядя на звёзды. Днём сверяла с книгами. Любила говорить сама с собой, называя созвездия, будто готовилась к экзамену. Её книги мне не пришлось «преследовать» — она всё рассказывала.

Я повернулся к Арине, но она смотрела в небо.

— Мило, — сказал я.

— Интересно, что с ней стало. Смогла ли стать астрономом, вопреки ожиданиям времени. Может, открыла свой объект в космосе.

Я хотел предложить поиск в сети, но промолчал. Возможно, девушка следовала мечтам, возможно, нет. В жизни легко сбиться, разочароваться. В эту ночь суровой реальности не место.

— Пятое условие быть человеком, — сказал я. — Мы не перестаём учиться. Ты тоже.

Арина кивнула, поджав губы в знак согласия.

— Сколько людей скажут, что занялись астрономией после смерти? — сказала она.

— Сколько скажут, что учились у призрака?

— Ты ещё не научился. Помнишь, где Сириус?

Я махнул в небо.

— Очевидно, яркая.

Арина затряслась от смеха, её грудь приподнялась над одеялом.

Тепло, не связанное с чаем, разлилось до кончиков пальцев. Я должен был смотреть на небо — причина, почему я здесь, на холоде. Миллионы огней были знакомы, но я не мог отвести взгляд от Арины.

Месяцы назад я хотел от неё лишь покоя, чтобы вернуться к своей жизни. Но она из отвлечения стала решением. Заполнила пустоты гнева, неудовлетворённости, жалости к себе. Ещё одна сверхъестественная способность?

Нет. Это просто она. Та, кем всегда была. Она говорила, что мелочи делают её человеком. Она цеплялась за человечность, и где-то по пути заставила меня вновь ценить эти мелочи.

Ремонт я затеял, чтобы сделать её счастливой и — честно — потому что мне этого хотелось. Не для отвлечения или чтобы себя показать.

Звёзды, возможно, помогали Арине чувствовать себя человеком, но она вернула это чувство мне.

Она повернула голову. Наши глаза встретились. Её игривая улыбка задержалась, сменившись полуоткрытым ртом, вызвавшим дрожь по телу.

Я ошибался. Моё чувство к ней — похоть, влечение — не от тоски по старой жизни или Элеоноре. Арина не оживила воспоминания. Она их заменила.

Желание поцеловать её — прямо сейчас — было только из-за неё.