Контракт для привидения

Глава 50

Максим

Печаль окутала дом, как ядовитый туман. Часть её исходила от Арины, но, честно говоря, я едва чувствовал что-либо из-за свинцовой тяжести в груди. Я бродил из комнаты в комнату, словно зомби. Даже кофе не хотелось.

Я не думал, что может быть что-то хуже уведомления об отстранении, полученного месяцы назад.

В ту ночь я сидел на кровати, часами глядя в пустоту. Арина оставила меня в покое, а после третьего безответного стука Паша, кажется, понял намёк.

Я не мог вынести, чтобы они видели меня таким — неудачником, разрушившим их надежды, — так скоро после провала.

Если бы мог, сбежал бы от себя. Но я был заперт в теле, проклят сердцем, что не переставало чувствовать, и воспоминаниями о катастрофе, которые крутились в голове, как заевшая пластинка.

На следующий день Паша уехал, вынудив меня пообещать позвонить, если будут новости. Арина вышла попрощаться с ним, а затем снова скрылась, «преследуя» музыкальную шкатулку.

Я сидел на диване, кипя от горя, не глядя ни на что.

Этот диван. Я должен был сидеть на нём с Ариной — обнимать её по-настоящему. Мы бы ели курицу в чесночно-сливочном соусе, и я бы следил за каждым движением её лица, пока она пробует еду впервые за два века.

Мы бы смотрели фильм, я бы искал, где она боится щекотки, а перед сном проверили бы, идеально ли выровнены три статуэтки животных в коридоре.

Я не планировал ничего, кроме одного: куда бы ни шёл, что бы ни делал — только с ней.

Через пять дней после провала я проснулся после очередной беспокойной ночи и спустился вниз в пижаме. В зеркале в коридоре отражение заставило меня вздрогнуть: растрёпанные волосы, наполовину выбившиеся из пучка, борода, давно вышедшая за грань ухоженности, тёмные круги под глазами.

Кофе. Может, кофе исправит.

Но не успел я шагнуть, как в дверь постучали.

— Я не дома, — буркнул я и побрёл на кухню.

— Максим? — женский голос, удивлённый и… знакомый?

Я порылся в мыслях. Не сёстры Епанчины. Репортёр? Нет, у Валерии голос ехидный, медовый — запоминающийся.

Жизнь и так была паршивой, хуже не станет. Я открыл дверь и прищурился от солнечного утра.

Размытая фигура на крыльце обрела чёткость. Я моргнул, не веря глазам.

— Элеонора?

— Боже, Максим, — моя бывшая клиентка и любовница выглядела безупречно: гладкий хвост, идеальный макияж, пудрово-зелёный пиджак, расстёгнутый, чтобы показать дизайнерский свитер.

— Элеонора, — выдохнул я, не понимая, удивлён, шокирован, счастлив или всё сразу.

— Можно войти?

— А?

— Максим, — она схватила меня за руку. — Ты пьян? — наклонилась ближе. — Нет, в порядке. Но кофе от тебя не пахнет. Когда была последняя чашка?

Её слова доходили с трудом.

— Пойдём. Разберёмся, — она вошла, окинула взглядом дом и повела к дивану. — Интересная обстановка. Ретро. А, вот кухня!

Пока я разваливался на диване, она направилась к плите.

— Что это, чёрт возьми? У вас есть что-нибудь из этого века?

Мозг медленно собирался.

— Кофемашина под столом, — пробормотал я, радуясь, что вспомнил.

Элеонора готовила кофе, а я тёр лицо.

Подожди. Элеонора здесь.

— Как ты оказалась здесь?

— А, вот мой Максим, — она принесла чашку, села рядом, скрестив ноги. — Приехала на машине.

— Ты знаешь, о чём я.

— Хм, — её дымчатые глаза изучали меня, как детектив. — Без жалоб, что я принесла кофе?

— Элеонора…

— Узнала из новостей. Ты, наверное, в курсе.

Я не проверял статью Валерии, но мог представить.

— Чёрт, Максим. Ты как дикарь, — она заправила прядь моих волос за ухо.

— Ад, — ответил я.

— Не будь мелодраматичным. Хотя, проживи я здесь восемь месяцев, поняла бы.

Краем глаза мелькнуло что-то тёмное в коридоре. Арина? Позвать не мог — Элеонора и так считала меня сумасшедшим.

— Максим, — она нашла мою руку.

Я уставился на её французский маникюр, тонкие пальцы. Она могла коснуться меня. Я мог коснуться её.

Тошнота накатила — от того, что подвёл Арину, и от того, как отчаянно мне не хватало женских прикосновений. Я не отдёрнул руку.

— Ты видел статью? — её голос стал строже.

Я молчал. Она фыркнула, прокрутила телефон и подвинула ко мне.

Заголовок кричал: «Интрижка Александрова прошла впустую?»

Слова под ним расплывались. Когда я проснусь от этого кошмара?

Элеонора вздохнула, забрала телефон.

— Она перефразировала с художественной свободой, но это не делает статью лучше для нас.

— Нас?

— Ты правда не читал, — она удивилась. — Нас выставили злодеями. Я — «поверхностная домохозяйка», которой «садовник показался некрасивым, так что она выбрала адвоката». Твоя часть включает перлы вроде «Максим Владимирович выбирает дела по привлекательности задниц клиенток» и… — она глубоко вдохнула, голос дрогнул. — «Берёт оплату сексом, если на карте нет средств».

Я застонал, потёр лицо.

— Прости. Я не… — С чего начать? Не хотел этого? Не планировал терять контроль с Валерией? Не вступал с Элеонорой в связь только ради забавы? Не хотел обречь Арину на вечное одиночество?

Она коснулась моей ноги — нежно, успокаивающе. Её взгляд был мягким, без осуждения.

— Не так плохо, как думаешь, — сказала она. — Скандал. Есть выход.

— Что?

— Возвращайся со мной. Разберёмся вместе.

Назад? В город? У меня ещё есть работа? Мысль подавляла, мозг цеплялся за защитное оцепенение.

— Не могу…

— Знаю, ты обжился, собрался заниматься ерундой «наедине с природой», но подумай, Максим, — она положила руку мне на грудь.

Тёплая, живая. Чуждая, но приятная. Я едва сдерживался, чтобы не попросить обнять меня — так нужно было утешение.

— Людям нужна хорошая история, — сказала она. — Они примут всё, что им дадут, плохое или хорошее. Сейчас — плохое.

Её рука скользнула к плечу, погладила.