Контракт для привидения

Глава 52

Максим

Три недели спустя

Телефон загорелся, звеня будильником. Я выключил его, сел на край кровати, глядя на часы. Когда 6:59 сменилось 7:00? Встал, пошёл в ванную.

Один, два, три, четыре, пять, шесть. Умойся, почисти зубы, не думай об Арине. Один, два, три, четыре, пять, шесть. Побрейся. Бороды нет, только лёгкая щетина для презентабельности.

Один, два, три, четыре, пять, шесть. Уложи волосы. Подстрижённые до средней длины, они едва касались шеи. Зачесал назад.

В зеркале — прежний я. Должен был радовать, но казался чужим.

Нет времени на раздумья — это открывало дверь воспоминаниям. Один, два, три, четыре, пять, шесть. Оденься. Белая рубашка. Замер у вешалки с пиджаками, скользя пальцами по серому с кубическим узором.

Первый день после снятия отстранения. Судя по резким письмам начальства, возможно, последний. Осмелюсь ли усугубить, выбрав не тот костюм? Перешёл к простому угольно-серому. Снял с вешалки, выругался, повесил назад и схватил узорчатый.

К чёрту.

Если падать, то не в скучном костюме.

В просторной квартире я взял кофе, подошёл к окну.

Утренний свет отражался от небоскрёбов, окрашивая их в синий с оранжевыми полосами. Я закрыл глаза, прогоняя бледное лицо с глубокими голубыми глазами.

Ты велела уехать. Сказала, так лучше.

Пора на работу.

В офисе мало что изменилось. Полированный дубовый пол, белая плитка. Круглые потолочные светильники, не мигая, вели по коридорам стеклянных стен. Глаза следили за мной.

У зоны отдыха группа из пяти помощников с кофейными стаканчиками замолчала при моём приближении, одарила неохотными улыбками и испуганными кивками, затем зашепталась.

Адвокат вышел из кабинета, когда я проходил.

— Владислав, — поприветствовал я.

Он посмотрел, будто у него начался приступ несварения.

— Рад видеть, — добавил я, не дождавшись ответа, и пошёл в кабинет с высоко поднятой головой.

Слава богу, в моём кабинете стеклянных стен не было. Не уверен, что выдержал бы взгляды.

Стол слегка переставлен — Олег, без сомнения. В остальном всё то же: серый ковёр, полки с книгами, убеждающими клиентов в нашей компетентности, кофейное дерево для уюта. Диплом и сертификаты на стене.

Уведомления об увольнении не было, но нервы натянуты. С начальством — шесть писем: два о снятии отстранения, три — с намёками на скорые «документы», не о партнёрстве.

После стука дверь скрипнула. Я приготовился к взглядам, но в щель выглянула кудрявая голова помощника.

— Максим Владимирович! Рад, что вернулись!

— Олег, рад тебя видеть.

Он вошёл, широко улыбаясь, постукивая ногой. Тук-тук-тук. Тук-тук.

— Я… скучал, — шаг вперёд, неловкое объятие. Я похлопал его по спине, он отступил.

— Приятно видеть дружелюбное лицо, — сказал я. Что-то в Олеге напоминало жителей Курлово. Воспоминания резали, но его присутствие успокаивало. — Как дела?

— Всё готово, — он поправил очки, оглядел стол. — Сводки дел, которые пропустили. Меморандумы: сообщения по датам, затем по алфавиту. Ещё меморандум…

— Олег, — я использовал успокаивающий тон. — Спасибо. Но… — желудок скрутило. — Беляев велел зайти через десять минут.

— Почему? Не говорите, что вас уволят! Я всё организовал, знаю, какой кофе вы пьёте, что «пять минут» — это четыре минуты пятьдесят секунд…

— Олег!

— Извините, — он замолчал.

Я опёрся на стол, вздохнул.

— Прости. Я запятнал вас всех своим поведением.

Как я умудрялся принимать только плохие решения? А потом — ещё хуже, пытаясь исправить?

Я не знал, что делаю, куда иду. События и последствия метались в голове, ударяясь о стены, которые я возводил, заставляя вздрагивать.

— Беляев сейчас с Верой Васильевной Королёвой, — сказал Олег.

— Она здесь? — грудь сжалась. И мне не сказали. Они забирают дело. Мой единственный шанс… — Ладно, — я уставился на документы, замедляя дыхание. Вдох, выдох.

Думай ясно.

Новости, что я с Элеонорой, просачивались в СМИ. При удаче и успешных показах общественное мнение изменится. Но для Прохорова и Беляева этого мало. Надо стать ценным.

— Олег, идём к Беляеву.

— Но он…

— Знаю, — шансы малы. Вера Васильевна любила меня как звезду, но теперь, вероятно, презирает. Беляев выгонит за срыв встречи.

Но я должен. Ради Арины. Если снова провалюсь, если не верну эту жизнь, я оставил её зря.

Мы бросились в конференц-зал. Я остановился у двери, сжав кулак.

— Максим Владимирович, я не уверен…

— Знаю, — сказал я. — Но мне нужен… кто-то дружелюбный.

— Понимаю, — он кивнул. — Давайте.

Я постучал, толкнул дверь, не дав возразить.

Вошёл, призвав всю уверенность, несмотря на дрожь страха.

— Доброе утро, Вера Васильевна, Игорь Алексеевич, Матвей Андреевич.

Оба начальника в одном месте. Вера Васильевна сидела у длинного белого стола. Беляев — через два стула, Прохоров — напротив. Три головы повернулись ко мне.

— Максим Владимирович, — голос Беляева резал. — У нас встреча.

— Видим, — начал Олег. — Но Максим Владимирович должен…

Я ткнул его в рёбра.

— Простите, что вмешиваюсь. Надо поговорить. Срочно.

— Сделаешь, когда закончим, — отрезал Беляев.

— Не могу. Мне нужен клиент.

Брови Веры Васильевны поползли вверх.

— Ты не получишь дело, — голос Беляева не допускал возражений.

— Но Мочанов ушёл, и мы планировали…

— Знаю, что планировали. Статья, что сейчас циркулирует, не входила в план, — грудь Беляева вздымалась. — Дело другому адвокату. Выйди.

Я сжал кулаки, борясь за воздух.

Я вернулся в зал суда на первом инсценированном процессе. Плевако присваивал мою работу, а я молчал, веря, что он заметит мои усилия.