Контракт для привидения

Глава 58

Максим

— Но у вас нет этого «свидетельства любви» на бумаге, — я расхаживал перед трибуной свидетелей.

Роман Антонович Соловьёв, будущий пятый экс-муж Веры Васильевны Королёвой, промокнул лоб платком.

— Конечно, нет! Вы бы требовали письменное заявление от невесты? Она даже рецепт мясного пирога не записала!

— Прошу исключить показания после «Конечно, нет», — я посмотрел на судью. — Ответ не относится к вопросу.

— Вычеркнуть из протокола, — сказал судья. — Роман Антонович, отвечайте только на вопросы.

— Она написала мне стихотворение, — выпалил Соловьёв.

— Стихотворение! Чудесно, — я подошёл к скамье, листая документы, сдерживая улыбку. Бедняга созрел для атаки, и я получу от этого удовольствие. — Подано как Доказательство «Г». Разрешите представить, Ваша честь?

— Разрешено, — кивнул судья.

Я беззвучно извинился перед Верой Васильевной, пока выставляли увеличенную копию стихотворения.

— Не переживай, — она похлопала меня по руке. — Честно, не худшая моя работа.

Я зачитал стих вслух. Вера позволила себе вольности в поэзии, и я повернулся к Соловьёву.

— Укажите в стихотворении, что даёт вам право на часть состояния жены при разводе.

Соловьёв молчал.

— Свидетель, ответьте, — сказал судья.

— С-строки десять и одиннадцать. «Я подарю тебе солнце, луну и всё остальное».

— Спасибо. Доказательство «Г» можно убрать. Вопросов нет, — я сел рядом с Верой.

— Разумно? — шепнула она. — Не хотел защитить эту строку?

— Все понимают, как работает поэзия, — ответил я. — Поверьте, это сильнее, если не объяснять.

— Ну… стих был шуткой, — она улыбнулась доверчиво.

— Илья Дмитриевич, перенаправление? — обратился судья к адвокату Соловьёва.

— Вопросов нет.

— Хорошо. Продолжим после обеда. Заседание окончено, — судья почесал голову, вставая. Проходя мимо, усмехнулся: — Разговоры о пирогах разбудили голод.

Я хмыкнул, собирая бумаги. Процесс шёл хорошо, и я чувствовал знакомый трепет, разбирая противника, хоть Соловьёв и не был крепким орешком.

Настоящие тревоги ждали за пределами дела.

Вера толкнула меня локтем. Я уложил бумаги в портфель, кивнул и последовал за ней с задержкой.

Не успел выйти из зала, как чуть не столкнулся с кем-то. Тёмно-серый костюм, серебристый галстук. Я поднял взгляд — самодовольное лицо Плевако.

— Максим, — он улыбнулся. — Слышал, ты вернулся. Не думал, что осмелишься в суд.

— Ошибаешься, — я выдержал его взгляд. — Это ты нервничал перед судами. Помнишь тот инсценированный процесс, когда ты блевал на…

— И красный галстук, — перебил он. — Уверен, да? Не полураспустившийся лотос. Слышал, ты с Элеонорой снова вместе.

— Завидуешь?

Плевако прищурился.

— Не знаю, в чём твоя проблема, кроме того, что я лучше. Тебе приходится выкручиваться улыбками и остротами, чтобы задобрить судью.

Сохраняй спокойствие.

Плевако был хорош, когда удосуживался работать. И мастер манипуляций. Но я не поддамся.

— Ты лучший, — сказал я. — У тебя я научился манипуляциям.

— О, пожалуйста, — он обошёл меня. — Я не тот враг, каким ты меня малюешь. Фотографии? Думаешь, я имел на тебя зуб? Я брал, что попалось. То, что ты оказался любовником Элеоноры, — бонус.

— Который ты представил драматично. Не хотел навредить, конечно.

— Максим, если б я хотел, я бы позволил Георгию тебя прикончить. Он подозревал, что у жены роман, но, когда увидел фото и понял, что это ты… уф, — Плевако дёрнул галстук. — Не знаю, что хуже: ярость или ревность. Благодари, что он не владеет ножом. Ну, дела зовут, — он отступил по коридору. — Удачи!

Я смотрел в спину, обдумывая его слова, когда подошла Элеонора.

— Ты был великолепен, — она пригладила мне волосы. — Стихотворение ужасно, но ты справился с Соловьёвым. Завершить допрос без вопросов — я всегда говорила, молчание — сильнейший ход.

Я поправил волосы.

— Ты этого не говорила.

— Надо начать. Обед?

Желудок заурчал, но барьер устоял.

— Извини. Надо отрепетировать доводы перед заседанием. Если всё пройдёт, закончим сегодня.

Она поджала губы.

— Ладно. Заканчивай быстро, отведу на ужин, — наклонилась, шепнула: — С шампанским.

Взмахнув пальцами, она ушла по коридору.

На заседании Веру вызвали на трибуну. Я дал адвокату Соловьёва провести допрос, затем начал перенаправление.

— Вера Васильевна, вернёмся к инструктору йоги Шуре Ким. Ваш муж утверждает, вы наняли его, не удовлетворённые его… работой, — я глянул на судью. — Не о йоге.

В зале хихикнули.

— Да, наняла инструктора. Не мужчину, — Вера подняла подбородок. — Я не так молода и гибка. Думала, практика укрепит брак.

— Для протокола, определите «практика».

— Йога. Собака мордой вниз, кошка, змея — стандарт.

— Вы не нанимали гражданина Ким?

— Нет! Подруга упомянула Шуру, я спросила о ней. Думала, Шура Ким — женщина!

— Имя может быть мужским и женским.

— Да. На сайте не было деталей о Шуре Ким. Я не хотела вызывать ревность Романа.

Не знаю, что хуже, ярость или ревность. Георгий подозревал роман, но когда увидел фото и понял, что это ты…

Я покачал головой. Голос Плевако лез в мысли.

Увидел, что это ты…

— Максим Владимирович, вопросы? — судья вернул меня в реальность. Я смотрел мимо Веры.

— Да, Ваша честь, — я откашлялся. — К обвинению в удержании средств при совместной покупке…

Список детектива. Доказательства связи Элеоноры с Максимом. Если Георгий не знал, что это я, как он указал это детективу? Плевако тоже не знал.

— Покупка была только для Романа. Почему я должна платить? — сказала Вера.

— Понял, — я перешёл к следующему вопросу.

Хочу помочь, — слова Валерии. Она пришла после ужина. Что изменилось?

К счастью, защиту Веры я отрепетировал. Задавал вопросы, а мысли крутились назад.