Контракт для привидения

Эпилог

Я надела жемчужные серьги, глянула в зеркало. Привыкла к отражению, но иногда оно удивляло. Волосы волнами спадали на плечи. Сегодня — бежевый свитер. Свитера — чудо! А джинсы — магия.

Дверь спальни открылась.

— Готова? — спросил Максим.

— Секундочку.

— Пять минут назад ты это сказала.

Я повернулась с притворным укором.

— Говорит тот, кто тратит двадцать минут в ванной.

Он обнял меня сзади.

Объятия? Лучше свитеров и джинсов.

— Гриль-мастер Ольга нетерпелива. Говорит, курица пережарится, — сказал он.

— Не допустим, — я поправила волосы и позволила увести себя в коридор.

У порога замерла. Надо проверить пол — самый протоптанный, износ сильный.

Нога зависла над половицей.

— Арина, — голос Максима был спокойным. — Меньше шагов — меньше износа, нет?

Точно. Логично.

Я вдохнула, переступила порог, не отступив. Он сжал мою руку.

За месяцы после призрачного состояния я изменилась. Человеческие заботы — одно, но моя острая память угасала. Не страшно — я не компьютер.

Помнила всё, что делала призраком, но книги, фильмы, факты отходили на задний план, как детские воспоминания — образы и чувства.

Недуг остался, но с Максимом и терапевтом я справлялась. Мы вернулись в дом, решая, что с ним делать, пока я привыкала к жизни.

Здесь я знала стены и реже врезалась, забывая, что не прохожу сквозь них.

А общение с местными? Сплошное удовольствие.

Аромат мяса и овощей ударил в нос, едва мы повернули на задний двор.

Сёстры Епанчины сидели за столом для пикника, впервые больше ели, чем болтали. Ольга помахала от гриля.

— Вот наша помолвленная пара! — Богдан подошёл с шашлыками. — Не говорите, чем занимались. Ешьте.

— С радостью, — сказала я.

Еда! «Преследование» не сравнится. Пахла восхитительно, вкус — рай. Но, не успела я взять шашлык, коричнево-белый комок шерсти бросился ко мне, лая и царапая джинсы.

— Машенька! — я опустилась на колени, почесала за ушами. — Как выросла!

— Она умеет притворяться мёртвой, — сказала Людмила Владимировна, размахивая рукой с кетчупом.

— Правда? Машенька, притворись!

Машенька упала на спину, задрав лапки, — очаровательный труп.

— Всегда слушает Арину, — заметила Екатерина Васильевна. — Полюбила её с первой встречи.

Я хитро глянула на Максима. Машенька узнала во мне призрака. Хорошо, что не говорит.

— Видела твой пост в блоге, — сказала Тамара Петровна за столом. — Молодец!

— Спасибо! — ответила я с набитым ртом. — Пятьдесят четыре просмотра за два часа. Один просил советы по розам.

Я взяла дольку помидора.

— Давай работать вместе! Будем Садовые Гуру.

— Станешь знаменитой, туристы хлынут, — Богдан загибал пальцы. — Больше людей — больше смертей, больше работы в морге. Всем выгодно!

Ольга шлёпнула его, чмокнула в щёку, и все засмеялись.

Странные соседи? Может. Но за два века я нашла место.

— Скажете им? — спросил Максим, когда мы отошли к саду. — Или пусть думают, что я влюбляюсь только в Арин?

— Скажут, ты странный. Это же не плохо?

Он улыбнулся.

— Нет, — наклонился, поцеловал. — Вовсе нет.

Пять лет спустя

— О, да! — Паша бросил контроллер, вскинув руки. — Победа моя!

— Нечестно. Ты создал игру, — сказала я.

— Дизайн персонажей, да. Но это не про талант игрока, — он ухмыльнулся. — Ну, что думаешь? Минус твой проигрыш.

— Понравилось. Особенно вампирша. Современность с дворянским флёром, — я выгнула бровь. — И наряд знакомый.

— Эй, вдохновение не вредит.

Дверь открылась, послышался топот мелких и тяжёлых шагов.

— Вернулись! — крикнул Максим.

— Дядя Паша! — Настюша влетела, запрыгнула на диван, косички закружились. — Что за игра? Можно играть? Почему дама похожа на маму?

Я рассмеялась, усадив дочь на колени. Ещё пара лет — станет тяжёлой.

— Пока нет, Настя. Подрасти.

— Но я хочу драться! — она била воздух, добавляя «Бац!»

Паша глянул на Максима.

— Этот ребёнок не будет адвокатом, да?

— Ради судей, надеюсь, нет, — Максим улыбнулся мне, я ответила тем же.

Может, следующий малыш станет.

Четырнадцать лет спустя

— Чай и печенье, — Максим протянул кружку, сел на одеяло.

Я прижалась, делясь теплом. Март холодный, но небо ясное — не пропущу это.

— Дети? — спросила я.

— Катюша спит как младенец, Саша успокоился, Настя притворяется спящей, глядя Олимпиаду под одеялом, — он вздохнул, отпил чай. — Знает, что завтра школа.

— У нас было привидение, — я пожала плечами. — Пора для зомби.

Он рассмеялся, указал на небо.

— Вот она.

Яркий хвостатый шар пыли выплыл из-за дерева. Слёзы навернулись. Привет, подруга. Столько надо рассказать.

Я спряталась в груди Максима.

— Четырнадцать лет, — сказал он. — Представь, что она видела там.

Я всхлипнула.

— Могла бы, но не надо. Нет ничего ярче того, что мы пережили здесь.

Он поставил кружку, обнял крепче. Спустя четырнадцать лет каждый поцелуй, прикосновение — как первые. Но мне не нужны они, чтобы знать: Максим — тот самый. Я знала это до воскрешения.

Всё было в контракте.

КОНЕЦ