Контракт на чувства

Глава 7. Случайный поцелуй

Библиотека в особняке Орлова была местом, где время будто останавливалось. Высокие стеллажи, уходящие в полумрак под потолок, кожаные переплёты, пыль, пахнущая древесиной и воском, мягкие кресла, утопающие в тишине… Здесь не было камер, не было правил, не было Вероники — только книги, тени и два человека, которые всё сильнее теряли контроль над собой.

Алиса пришла сюда утром, после бессонной ночи. После слов Даниэля: «Молись, чтобы я оказался сильнее своих демонов». После письма. После откровений. После всего, что перевернуло её мир.

Она искала утешения в книгах. В архитектурных альбомах, в старых романах, в поэзии — в чём угодно, лишь бы не думать о нём. О его глазах. О его прикосновениях. О его страхе… и её собственном.

Она стояла на стремянке, тянущейся к верхней полке, где пылились тома по истории готической архитектуры — её давняя страсть. Пальцы нащупали нужный переплёт, она потянула — и не рассчитала. Книга выскользнула, стремянка качнулась…

— Ааа!

Она потеряла равновесие. Закрыла глаза, готовясь к падению.

Но вместо удара — сильные руки.

Даниэль подхватил её на лету. Прижал к себе. Его грудь — твёрдая, тёплая. Его дыхание — быстрое, горячее у неё в волосах.

— Ты всегда так рискуешь? — прошептал он, не отпуская.

Алиса открыла глаза. Они смотрели друг на друга. Снизу вверх — она, сверху вниз — он. Расстояние между ними — меньше ладони. Она чувствовала, как бьётся его сердце. Или… это билось её?

— Я… искала книгу, — прошептала она.

— Я вижу.

Он не отпускал. Не отводил взгляд. Его глаза — серые, как грозовое небо перед бурей — смотрели в её. Изучали. Жаждали. Боялись.

— Ты не должна была снова идти туда, — тихо сказал он. — В ту комнату.

— Я не могла не пойти. Ты не даёшь мне ответов. Только загадки. Только тени.

— Потому что правда… опасна.

— А чувства? — вырвалось у неё. — Они тоже опасны?

Он замер. Его пальцы чуть сильнее сжали её талию.

— Особенно чувства.

Она не отвела взгляд. Не отступила. Наоборот — чуть приподнялась на носках. Достаточно, чтобы их губы оказались в сантиметре друг от друга.

— Почему ты меня поцеловал на балу?

— Потому что не смог сдержаться.

— А сейчас? Сможешь?

Он не ответил словами.

Он поцеловал её.

Не медленно. Не нежно. Страстно. Отчаянно. Как будто хотел стереть всё — контракт, прошлое, Веронику, страх — одним прикосновением губ.

Алиса ответила. Обвила руками его шею. Прижалась ближе. Внутри всё горело — разум, тело, душа. Это был не «случайный» поцелуй. Это был приговор. Признание. Начало конца.

Они целовались среди книг, как два преступника, нарушающие закон. Как два путника, нашедшие друг друга в бурю. Как два сердца, которые слишком долго бились врозь.

Потом — он отстранился.

Резко. Как от удара током.

— Нет, — прохрипел он. — Этого… не должно было случиться.

Алиса дрожала. Губы пылали. Сердце — вырывалось из груди.

— Почему? Потому что это нарушает контракт?

— Потому что это нарушает всё, — с болью в голосе сказал он. — Ты не понимаешь, Алиса. Чем глубже я впускаю тебя — тем сильнее рискую тобой потерять. Вероника… она не просто вернулась. Она охотится. И если поймёт, что ты мне… что ты для меня… — он не договорил.

— Что я для тебя? — прошептала Алиса. — Скажи. Прямо. Сейчас.

Он смотрел на неё. Молчал. Боролся. Потом — тихо, почти шёпотом:

— Ты — то, что я больше всего боялся найти. И то, без чего теперь не могу жить.

Она закрыла глаза. Его слова — как нож. И как бальзам.

— Тогда… не отпускай меня. Защищай. Не прячь. Не лги. Доверься.

— Я не умею доверять. После неё… я забыл, как это делается.

— Тогда научись. Со мной.

Он провёл пальцами по её щеке. Легко. Нежно. Как будто боялся, что она исчезнет.

— Ты слишком храбрая. Это пугает.

— А ты слишком одинокий. Это… ломает.

Он закрыл глаза. Вздохнул. Потом — отпустил её. Отступил на шаг. Два.

— Иди. Пожалуйста. Пока я… не поцеловал тебя снова.

Алиса не двинулась.

— Я не хочу уходить.

— А я не хочу, чтобы ты страдала. Из-за меня. Из-за моего прошлого. Из-за моих ошибок.

— Тогда перестань их повторять. Перестань прятаться. Перестань считать, что ты недостоин… любви.

Он резко вскинул голову.

— Ты не знаешь, что я сделал.

— Знаю. Ты спас женщину, которая тебя предала. Ты отдал ей свободу, когда мог уничтожить. Ты — не монстр, Даниэль. Ты — человек. Сломанный. Но… живой.

Он подошёл к окну. Сжал кулаки.

— Ты видишь во мне то, чего нет.

— Я вижу то, что ты прячешь. Потому что боишься, что оно исчезнет. Как тогда.

Он обернулся. В его глазах — боль. И… благодарность?

— Ты невыносима, Алиса Воронцова. Ты лезешь туда, куда не следует. Говоришь то, что не положено. Целуешь… — он запнулся, — …как будто это последний раз в жизни.

— Потому что для меня… каждый поцелуй с тобой — как последний. Я не знаю, что будет завтра. Я знаю только, что сейчас… я хочу быть рядом. Даже если это нарушает все правила.

Он подошёл к ней. Медленно. Остановился в шаге.

— Ты играешь с огнём.

— А ты — с льдом. Давай растопим друг друга.

Он не улыбнулся. Но в его глазах — мелькнула искорка. Та самая, которую она видела впервые за всё время.

— Ты победила, — прошептал он. — Я сдаюсь.