Контракт на душу

Глава 12

Москва встретила его летним дождём и равнодушной спешкой. Цветы, купленные в Геленджике, завяли ещё в самолёте. Он выбросил их в первый же урну, почувствовав себя дураком.

Два дня. Три компании, чьи логотипы он запомнил из её почты. «Гранд Отель», «Империал Плаза», «Метрополь». Он приходил не как проситель, а как Константин Орлов, владелец сети отелей на Чёрном море, желающий «переманить ценного специалиста обратно». Его принимали в стеклянных кабинетах с видом на бескрайнюю Москву, предлагали кофе.

И везде звучал один и тот же, вежливо-сожалеющий ответ:

— Анна Михайловна? Да, мы действительно вели с ней переговоры. Блестящий специалист, редкое сочетание стратегического мышления и интегрального подхода. Мы были готовы предложить ей контракт. Но она… отказалась. Примерно три месяца назад. Сказала, что планы изменились.

В последнем офисе молодая HR-директор добавила, глядя на него с лёгким любопытством:

— Она говорила, что у неё есть незавершённые обязательства. Личного характера.

Эти слова жгли его, как раскалённое железо. Незавершённые обязательства. Это он и был её незавершённым обязательством. Которое она, наконец, завершила.

Он вышел на промокший московский тротуар, и чувство полной потери ориентиров охватило его. Она не в Москве. Его план, такой ясный и прямолинейный, рассыпался в прах. Куда же она могла деться? У неё не было близких подруг, о которых он бы знал. Родителей она навещала редко, говорила, что у них маленький семейный бизнес в горах…

В квартире Алексея и Лады пахло кофе и свежей выпечкой. Дети, уставшие от бессмысленных переездов, дремали на диване под пледом.

— И что, нигде? — спросил Алексей, слушая его сбивчивый рассказ.

— Нигде. Она отказалась от всех предложений. Ещё весной.

Лада, разливая чай, задумчиво сказала:

— Костя, а если подумать… Она пять лет без отпуска. Пережила с вами смерть Кати, твою депрессию, не забросила бизнес, детей. Может, ей просто нужно было сбежать? Не на другую работу, а в никуда. Перезагрузиться. Поехать к морю? Или… к родителям? Ты же говорил, она из Адыгеи.

Слово «Адыгея» повисло в воздухе. Константин отставил чашку.

— К родителям… — повторил он. В памяти всплыли обрывки того самого первого собеседования. Она, прямая как струна, в скромном костюме: «Мой долгосрочный план — своё дело». И её глаза, когда она говорила о гостевом доме своих родителей. В них был огонь. Настоящий. Не отражённый свет его амбиций, а её собственный.

— Она мечтала о своей гостинице, — проговорил он вслух. — Говорила об этом в первый же день.

Если она не в Москве, то где же ей быть, как не там, где начиналась её мечта?

Адыгея. Это же не другой край света. Это практически дом, прямо в центре Краснодарского края. Всего несколько часов езды. Ощущение, что он искал её на другой планете, а она могла быть за соседним холмом, вызвало странную смесь досады и дикой, новой надежды.

Лада, видя его задумчивость, мудро удалилась в гостиную, где тихо спали дети, оставив мужчин наедине.

Тишина длилась минуту. Константин сидел, сгорбившись, уставившись в окно, будто ища в нём ответы.

— Не понимаю, что со мной творится, Лёш, — наконец начал он, голос низкий, надтреснутый. — С Катей… мы были не просто мужем и женой. Мы были… одним организмом. Ты же помнишь.

Алексей молча кивнул, откинувшись в кресле. Он помнил их историю.

— Наши родители были лучшими друзьями, — продолжал Константин, говоря больше сам с собой. — Дачи рядом, бизнес совместный. Мы выросли как брат с сестрой. Она была этакой худенькой девчонкой с косичками, которая вечно лезла за нами на все деревья. А потом… тот страшный выезд на трассу. Автокатастрофа. Одна машина. Четыре человека… — Он замолк, сглотнув ком. Даже спустя годы говорить об этом было невыносимо. — В одно мгновение мы оба стали сиротами. Мне было двадцать два, я только защитил диплом по гостиничному делу. Ей — восемнадцать, первый курс психфака. Вся эта адская волокита с похоронами, опекой, наследством… Мы держались только друг за друга. Я стал для неё всем: и старшим братом, и отцом, и единственной опорой в мире, который вдруг рухнул. Она для меня — смыслом не сдаваться, не развалиться.

Он поднял взгляд на Алексея, и в его глазах читалась старая, выношенная боль.

— Любовь пришла потом. Медленно. Тихо. Как что-то само собой разумеющееся. Не было страсти, безумия… Было чувство дома. Того самого, который мы потеряли и построили заново, уже вдвоём. С ней было безопасно, спокойно, уютно. Как в надёжной гавани после шторма. Я её боготворил. Она была моим светом и моим покоем.

Он провёл рукой по лицу, сметая невидимую усталость.

— А Аня… Она свалилась как метеорит. Совсем другая. Да, она красива. Но не так, как Катя. Катя была… земной, солнечной, тёплой. Анна — неземная. Этот взгляд, эти глаза, я называл её эльфом… Она будто из другого мира. И при этом — стальной стержень внутри. Ты не представляешь, Лёш, каково это — осознать, что твоя тихая, незаметная помощница, оказывается, сильнее тебя духом. Что она держала на своих плечах и меня, и бизнес, и детей, когда я был овощем. А та ночь… — голос его сорвался. — Я помню обрывки. Жар, ярость, отчаяние… Такой всепоглощающей, почти разрушительной страсти у меня не было никогда. Даже в юности, в самых безумных романах. С Катей близость была другой — нежной, доверительной, тихой. А это… это как сравнивать родниковую воду с выдержанным виски. Одно лечит и утоляет жажду. Другое — жжёт, дурманит и оставляет послевкусие огня. И теперь я потерян. Я хочу вернуть её, не потому что дети плачут. И не потому что бизнес может просесть без её мозгов. А потому… что я хочу снова ощутить этот огонь и боюсь, что он был единственным шансом, который я проморгал... мягко говоря.

Алексей долго молчал, давая другу выговориться, выпустить наружу эту сбивчивую исповедь. Потом откашлялся.

— Костя, — сказал он тихо, но твёрдо. — Ты же сейчас понимаешь, что Аня — это не Катя. Она не заменит её. И не должна. Ты любил Катю как родную душу, как часть себя. То, что ты чувствуешь к Ане… это похоже на любовь мужчины к женщине. Страстную, неудобную, пугающую. Ту, от которой кровь стучит в висках. Ты не хочешь вернуть ценного сотрудника. Ты хочешь вернуть её. Ту, что разбудила в тебе не просто мужчину, а какого-то дикого, забытого зверя. И ты до смерти боишься этого признать, потому что тебе кажется, что это предательство по отношению к Кате.