Контракт на душу

Глава 16

Ужин в «Горном Оазисе» стал для Константина пыткой высшей степени изощренности.

Он сидел за отдельным столиком в углу, будто прокаженный, и не мог оторвать глаз от большого общего стола, где разместилась группа. Анна сидела там же, выполняя обязанности хостес — подливала чай, передавала блюда. Рядом с ней устроился Николай. Константин видел каждый её взгляд, каждый поворот головы, каждую улыбку, которая появлялась на лице в ответ на шутку этого… этого специалиста.

Его пальцы сжимали вилку так, что металл впивался в ладонь. Он представлял себе, как встаёт, переворачивает стол, хватает его за воротник и вышвыривает в ночь. Но он сдерживал себя. Потому что она посмотрела на него один раз, в самом начале, предупреждающим взглядом. «Не смей». И он не смел.

И вот, сквозь общий гул голосов, до него донеслись обрывки их разговора. Николай наклонился к Ане, отгородившись спиной от остальных.

— …не могу не спросить, Анна. Вы… не связаны никакими обязательствами? Молодой человек, муж?

Константин замер, перестав дышать.

Она на мгновение оторвала взгляд от тарелки. Её глаза, словно против воли, скользнули по нему, сидящему в тени. Взгляд был пустым, как выгоревшее поле. Потом повернулась к Николаю и улыбнулась — лёгкой, свободной улыбкой, которой он у неё давно уже не видел.

— Нет, Николай. Я ни с кем не связана. Абсолютно свободна.

Слова прозвучали тихо, но для Константина они грохнули, как обвал в горах. В ушах зазвенело.

Ни с кем не связана. Свободна…

Как?! Как она может так говорить? А он? А дети? Лера и Юра, которые засыпали, держа её за руку, которые звали её «Аней» с такой интонацией, с которой другие говорят «мама»! Они любили её как родную мать. Они уже пережили одну потерю. Но не переживут, если потеряют и её! Эта мысль вспыхнула в нём с новой силой, эгоистичной и жгучей. И он не переживёт.

И тут, как удар молнии, его осенило. Он откинулся на спинку стула, ослеплённый простотой и чудовищностью открытия.

С момента болезни Кати… Аня выполняла все функции жены. Не любовницы. Жены. Настоящей. Она вела его дом. Растила его детей. Управляла его бизнесом. Поддерживала в горе. Она была его опорой, его тылом, его правой рукой во всём. Она спала с ним в одном доме (пусть и в гостевой комнате), знала все его привычки, предугадывала желания. Она была ему всем.

А он что сделал для неё? Повысил зарплату… И даже спасибо не сказал так, как следовало. Платил за услуги, думая, что покупает лояльность сотрудника, не понимая, что получает в дар бесценную преданность и любовь прекрасной женщины.

Теперь эта мысль разъедала его изнутри, как кислота, смешиваясь с ревностью и страхом потери. Логика, его искажённого чувством вины разума, сделала чудовищный вывод: Она была всем, что ему необходимо, и дети считают её матерью. Просто, нужно теперь это узаконить. Сделать её настоящей женой. Официально. Навсегда. Тогда всё встанет на свои места. Он будет счастлив. Лера с Юрой будут счастливы. Бизнес будет в надёжных руках. И она… она, наконец, получит то место, которое уже давно занимает. Она должна этого хотеть. Ведь все женщины хотят этого.

Он даже не допускал мысли, что она может отказаться. В его картине мира это было таким же естественным завершением их истории, как выплата премии за хорошую работу. Он просто… просчитался раньше. Теперь исправит.

На следующее утро он действовал с холодной эффективностью. Пока группа завтракала, он нашёл лучшего гида в станице, заплатил за аренду самого мощного и брутального джипа втридорога и вернулся к группе как раз в момент, когда Анна объявляла о посадке.

— Есть предложение, — громко, уверенно сказал он, обращаясь ко всем. — Машины тесноваты. А у меня свободный, большой джип. Места хватит всем желающим. Поедем с комфортом.

Несколько человек из группы, увидев блестящий новенький внедорожник, сразу согласились перебраться. Николай остался в старом джипе рядом с Анной. Но освободилось одно место с другой стороны от неё.

Константин подошёл к её машине.

— Место свободно. Я займу, если вы не против.

Анна, уже сидевшая на своём месте, посмотрела на него с безразличием, в котором он уловил ледяное, как горная река, раздражение.

— Как пожелаете.

Он уселся рядом. С другой стороны от неё, вплотную, протиснулся Николай, Константин старался его не замечать. Он чувствовал тепло её плеча в сантиметре от своего, вдыхал её запах — теперь не духов, а горного воздуха и солнца. Это немного успокаивало. Ревность всё же клокотала в нём, но он сжал её в кулак и спрятал глубоко внутрь. Сегодня он должен был показать ей, что снова тот, каким был раньше. Уравновешенный, уверенный, контролирующий ситуацию.

Он смотрел в лобовое стекло на петляющую серую ленту горной дороги, отвечал на какие-то незначительные вопросы соседей, но всё его существо было сосредоточено на ней. На её профиле, на руках, сложенных на коленях, на непроницаемом выражении лица.

«Ничего, — думал он, чувствуя, как от близости у него перехватывает дыхание. — Сейчас ты делаешь вид, что я тебе чужой. Но это ненадолго. Ты была моей пять лет, хотя, я, идиот, и не догадывался. Осталось сделать это официальным. И ты согласишься. Потому что это — единственный логичный финал. Для тебя. Для детей. Для меня».

И он сидел рядом, внешне спокойный, как скала, внутри которой бушевал вулкан уверенности, страха и слепого, безоговорочного права собственности. Дорога вела к водопадам, а он уже видел финишную прямую: она в белом платье, он ведёт её к алтарю, дети держат шлейф. Картина была такой ясной, что он почти поверил в её реальность.