Контракт на душу

Глава 17

Грунтовая дорога быстро превратилась в каменистую тропу, по которой джип карабкался, как танк. Водитель, весельчак, громко включил музыку, ритмичные удары барабанов сливались с рёвом мотора.

— Кто хочет — вставайте, держитесь крепче! — крикнул он, и несколько человек из группы, включая Николая, поднялись, ухватившись за поручни.

Анна тоже не выдержала. Сидеть рядом с Константином, чувствовать, как на каждом ухабе его бедро прижимается к её бедру, как его плечо становится твёрдой опорой, на которую тело по привычке хочет облокотиться — это было сверх её сил. Её нервы были натянуты, как струны. Встать, подставить лицо ветру и мчащемуся навстречу лесу — было единственным спасением.

Она поднялась, крепко ухватившись за металлический каркас. Через секунду рядом, вплотную, встал он. Константин. Он не смотрел на неё, смотрел вперёд, но его левая рука легла на поручень рядом с её, очертив пространство. А когда джип особенно резко кренился, эта же рука молниеносно находила её талию, прижимала к себе на долю секунды, страхуя, прежде чем отпустить. Каждое такое прикосновение было как удар током — коротким, болезненным, напоминающим обо всём, что было и чего не было. Она не протестовала. Протест означал бы диалог, а диалога она боялась больше, чем случайных касаний.

Они ныряли в лесную чащу, свет становился зелёным и призрачным, спускались к реке Сахрай, вброд через пенящуюся воду, джип кренился так, что всем приходилось держаться крепче. Потом болотистое урочище, где колеса вязли в чёрной жиже, а водитель мастерски выруливал. Сквозь музыку, ветер и крики восторга Анна чувствовала только одно — его неотступное присутствие за спиной. Как тень.

И вот, после поворота, открылось оно. Место её детских побед над своими страхами. Водопад, не высокий, но мощный, падающий в каменную чашу цвета изумруда . Вода пенилась у основания, а дальше расстилалась глубокая, почти неподвижная лагуна, кристально прозрачная.

— Голубая лагуна! — крикнула Анна, и в её голосе впервые зазвучала не притворная радость гида, а искренний восторг. — Кто хочет — купаемся! Полчаса! Все, кто не взял купальники — наслаждайтесь видом!

Группа с шумом и смехом начала рассеиваться. Люди доставали полотенца, шорты. Николай уже скидывал футболку, демонстрируя подкачанное тело, и бросал ей многозначительный взгляд: «Жду в воде».

Анна отвернулась. Её взгляд упал на Константина. Он стоял в стороне, в тех же джинсах и рубашке, в которых приехал. Она его не предупредила о купании в реке. Он ничего не взял с собой.

Здесь, на этом месте, она всегда чувствовала себя свободной и сильной. Здесь она когда-то победила свой страх, впервые прыгнув со скалы.

— Вы не хотите искупаться, Константин Игоревич? — спросила она с холодной вежливостью, снимая кроссовки. — Вода, правда, волшебная.

— Я не подготовился, — сухо ответил он.

— Жаль, — сказала она, и в её глазах блеснул странный огонёк. Вызов. — Значит, вам остаётся только смотреть.

Она сбросила с себя шорты и футболку, оставшись в простом чёрном купальнике, не соблазняющего кроя, а в обычном, спортивном, но на её гибком, стройном теле он выглядел… прекрасно. Она видела, что взгляд Константина стал тяжелым, как свинец. Видела, как сжались его челюсти. Но не позволила себе дрогнуть.

Вместо того чтобы прыгнуть с ближайшего выступа, она босиком, уверенной походкой направилась в сторону от группы. Там, на скале, были металлические ступени, знакомые с детства, ведущие вверх, к самому началу водопада. Высота метров десять. Для непосвящённых — головокружительно. Для местных — обычная детская площадка.

— Анна, вы куда? — крикнул кто-то.

— Покажу класс! — крикнула она в ответ, не оборачиваясь, и почувствовала давно забытый, сладкий привкус бравады. Привкус своей, детской свободы.

Она поднималась, чувствуя шероховатость ступеней под стопами. В ушах стоял грохот падающей воды. Она не смотрела вниз. Она знала этот путь наизусть. Здесь, на этих ступенях, она в десять лет победила свой первый большой страх. Здесь же, пять лет назад, в свой последний приезд, она мечтала о будущем, одна, глядя на воду, ещё не зная, что впереди её ждёт встреча, которая перевернёт всю жизнь.

Константин, стоявший внизу, резко выпрямился. Его лицо, до этого мрачное и сосредоточенное, исказилось пониманием.

— Анна! — его голос, низкий и резкий, перебил шум воды и музыку. — Что ты делаешь? Сойди немедленно!

В его тоне была не просьба, а приказ. Тот самый, властный, который всегда работал. Но не здесь. Не сейчас.

Она обернулась на его голос, уже стоя на краю обрыва. Лёгкий ветер трепал её волосы. Она посмотрела на него сверху вниз. Он казался таким далёким, таким маленьким и таким перепуганным. Его страх был физически ощутим — он побледнел, губы плотно сжались.

— Это безопасно, Константин Игоревич, — сказала она, и в её голосе не было ни злости, ни вызова. Была лишь простая констатация факта, которой он, похоже, верить отказывался. — Я делала это сто раз.

И, не дав ему времени на ответ, развернулась, сделала два лёгких шага разбега и оттолкнулась от края.

Полёт. Мир на мгновение замер — грохот водопада, крики внизу, его застывшая фигура. Только ветер в ушах и изумрудная гладь, стремительно несущаяся навстречу. Время растянулось, вместив в себя все пять лет ожидания, надежды и боли. А потом — удар, резкий, но знакомый, объятия холодной, живой воды, проникающей в каждую клетку. Глубина поглотила её, на несколько секунд воцарилась тишина и зелёный полумрак.

Она вынырнула, отряхиваясь, с громким, счастливым вздохом. Звуки мира обрушились на неё вновь: водопад, и… аплодисменты. Группа хлопала, свистела, восхищённо кричала. Николай, уже находясь в воде, аплодировал громче всех, его лицо сияло восторгом.

— Браво! Это было потрясающе!

И только потом, вытирая воду с лица, она увидела его. Константин. Он всё ещё стоял на том же месте. Он не хлопал. Он не двигался. Он был белее скалы, на которой стоял. В его широко раскрытых глазах читался не восхищение, а чистый, немой ужас. Ужас человека, который только что увидел, как самое ценное, что у него осталось, на его глазах бросилось в пропасть. Его руки были сжаты в кулаки, и она заметила, как они мелко дрожат.