Контракт на душу

Глава 20

«До вечера, Константин Игоревич. Встретимся за ужином».

Её слова, сказанные с той самой лёгкой, дразнящей улыбкой, жгли его всю оставшуюся часть дня. Он метался по номеру, не в силах ни на чём сосредоточиться. Эта фраза была не приглашением, а испытанием. Вызовом. Она назначала время и место, как начальник — подчинённому. И он, как подчинённый, явился в столовую ровно к семи.

На этот раз она не позволила ему сидеть одному. Когда он вошёл, она, уже сидевшая за общим столом, кивнула на свободное место рядом с Николаем.

— Присоединяйтесь, Константин. Будет веселее.

Он сел, чувствуя себя подростком на первом свидании — неуклюжим и гиперсознательным. Но его дискомфорт тонул в её настроении. Анна сияла. Но не мягким, домашним светом, а как отполированный холодный бриллиант, отражая огни и бросая острые, сверкающие лучи. Она шутила с менеджером из Москвы, легко парировала колкости Николая, давала советы по вину. Она была душой компании.

И это «блистание» было для него одновременно пыткой и наркотиком. Он не мог отвести глаз. Каждый взрыв смеха отзывался в его груди щемящей болью и странной гордостью. Смотрите, какая она. А вы и не знали. А я… я знал, но забыл.

Когда ужин подходил к концу и в воздухе повисла довольная усталость, Анна звонко стукнула ножом по стеклу.

— Внимание, команда! Планы на завтра!

Все притихли. Константин насторожился, как сторожевой пёс.

— Завтракаем в восемь. В девять утра нас забирает микроавтобус. И мы едем на самое захватывающее приключение этой недели — рафтинг по реке Белой!

В столовой раздались одобрительные возгласы. Но Константин не присоединился. Он замер. В голове пронеслись картинки: бурлящая вода, камни, ненадёжные резиновые лодки.

— Рафтинг, — произнёс он громче, чем планировал, и все взгляды обратились к нему. — Это сплав. По горной реке. На лодках.

— Верно, — Анна повернулась к нему, её глаза блестели от азарта. — Самый настоящий. Пороги, брызги, адреналин.

— Это опасно, — выдавил он. Его голос прозвучал твёрдо, как приговор.

Вокруг засмеялись. Николай хлопнул его по плечу.

— Да расслабься, друг! Мы же не на экстремальный сплав, а на прогулочный. В августе вода тёплая, речка чистая.

— Совершенно верно, — подхватила Анна, и её взгляд, казалось, поддразнивал Константина. — Уровень воды сейчас низкий, течение спокойное. Все в спасательных жилетах и гидрокостюмах. Абсолютно безопасно и невероятно красиво. Вы увидите каньоны с высоты воды — это совсем другие ощущения.

Но Константин не сдавался. Картина, где она, хрупкая и смеющаяся, несётся в пенном потоке меж камней, сводила его с ума.

— Жилет не спасёт, если ударишься о камень головой, выпав из лодки, — сказал он, глядя прямо на неё. Его тон был сухим, логичным, но под ним бушевала паника.

За столом на секунду повисла неловкая тишина.

Анна не смутилась. Она откинула голову и рассмеялась — звонко, искренне, так, что у Константина ёкнуло внутри.

— Боже, Константин Игоревич, у вас, оказывается, такое бурное воображение, склонное к трагедии! — воскликнула она. — Выпасть из лодки на таком маршруте — это надо постараться. Мы же не спортсмены, а туристы. Инструкторы всё контролируют. Я была на этом маршруте много раз. Даже в детстве с отцом плавала. И посмотрите на меня — жива-здорова, все кости на месте.

Её смех и её уверенность разоружили его. Он сидел, чувствуя себя дураком, паникёром и городским неженкой на фоне этих загорелых, готовых на всё людей, на фоне неё — этой горной нимфы, которая боялась лишь одного: снова оказаться в клетке.

— Я… просто отметил возможные риски, — пробормотал он, отводя взгляд.

— Отметили, — легко согласилась Анна, и её взгляд стал чуть мягче, почти участливым. — И мы их учтём. Обещаю быть осторожной. Ну что, все в игре? Завтра в девять!

Все дружно загудели в согласии. Ужин продолжился, но Константин уже не слышал шуток. Он видел только её. Видел, как она ловит его взгляд и в её зелёных глазах мелькает что-то сложное — не злорадство, а скорее понимание. Понимание его страха. И, может быть, даже капля благодарности за него.

Когда все стали расходиться, она на секунду задержалась рядом с его стулом.

— Спите спокойно, Константин Игоревич, — сказала она тихо, уже без насмешки. — Завтра будет хороший день. Я вам обещаю.

И она ушла, оставив его одного с тёплым, непонятным чувством от последних слов. «Обещаю». Раньше она обещала выполнить отчёт к утру. Теперь она обещала, что не разобьётся о камни. Мир перевернулся. И завтра ему предстояло войти в её стихию снова — не как наблюдателю, а как участнику. Как человеку, который боится потерять её сильнее, чем утонуть в горной реке.