Контракт на душу

Глава 22

Обратная дорога в микроавтобусе после рафтинга была совсем иной. Не было того напряжения, что висело в воздухе накануне. Теперь все, включая Константина, были связаны общим приключением, усталостью и лёгкой эйфорией. Анна, сидевшая рядом с ним (уже без борьбы за место), перекидывалась шутками со всеми, и её смех больше не резал ему слух, а был частью общего фона счастья.

За обедом в «Горном Оазисе» она объявила вторую часть программы.

— А теперь, чтобы разогретые мышцы не застыли, едем греться по-настоящему. На термальные источники. Берём купальники, полотенца и хорошее настроение!

На этот раз Константин был готов. Он поднялся в номер и достал из чемодана темные плавки. Мысль о том, что он будет видеть её почти обнажённой снова, заставляла кровь приливать к вискам, но теперь к постоянной тревоге примешивалось нечто другое — нетерпеливое, жадное ожидание.

Термальный комплекс располагался в тридцати минутах езды. Над несколькими бассейнами с водой разного температурного режима стелился густой, целебный пар. Воздух был влажным, тёплым, расслабляющим.

Анна вышла из раздевалки первой. И Константин, уже ждавший её у входа, снова почувствовал, как земля уходит из-под ног. На ней был простой бикини цвета морской волны, но на этот раз она была прикрыта лёгким, струящимся парео в тон. Ткань, почти прозрачная, обвивала её бёдра, скрывая и одновременно подчёркивая каждый изгиб. Это было в тысячу раз соблазнительнее полной наготы. Она выглядела не как гид, а как богиня, вышедшая из дымки.

Сначала он даже вздохнул с облегчением, увидев это парео. Хоть какая-то защита от чужих глаз. Но потом понял, что защита оказалась иллюзорной.

Пока они выбирали бассейн, из мужской раздевалки вышел Николай. Его взгляд сразу же нашел Анну, и он, не скрывая восхищения, направился к ней.

Испытание началось.

Константин устроился рядом с Анной, стараясь занять пространство между ней и Николаем, но это было физически невозможно в круглом бассейне. Термальная вода, обволакивающая и расслабляющая, не могла снять спазм в его плечах. Он наблюдал, как Николай шутит, как его взгляд скользит по каплям воды на её ключицах, по контуру её губ, когда она улыбается.

Анна, казалось, была в своей стихии. Она запрокинула голову на бортик, закрыла глаза, наслаждаясь теплом. Константин видел, как несколько мужчин из их же группы и из других компаний украдкой, а кто-то и открыто, смотрят на неё. Его пальцы, лежащие на краю бассейна, сжались так, что кости побелели.

«Она моя. Моя. Хватит смотреть…»

Когда они вышли из воды, Николай, как тень, последовал за ними и устроился на шезлонге рядом с её лежаком. Анна, завернувшись в парео, прилегла, и Николай начал рассказывать ей какой-то забавный случай из своей московской жизни, время от времени касаясь её руки для пущей убедительности.

Константин сидел в воде в двух метрах от них и чувствовал, как ревность, тёмная и липкая, заполняет его изнутри. Он представлял себе, как встаёт, подходит, одним движением скидывает болтливого москвича с шезлонга в бассейн… Но он сжимал зубы до боли и оставался на месте. Он обещал себе держать контроль.

Время под раскалённым солнцем, смешанное с горячей водой и ядовитым паром ревности, текло неестественно медленно. Каждая минута растягивалась в час. Каждый взрыв смеха Николая отдавался в голове глухим ударом. Каждый взгляд, брошенный на Анну чужими мужчинами, чувствовался им, как оскорбление.

Он почти не слышал, о чём говорят вокруг. Весь мир сконцентрировался на треугольнике: она, этот Николай и раскалённая точка его собственного терпения, которая вот-вот должна была взорваться.

И тут Анна, словно почувствовав бурю внутри него, повернула голову. Их взгляды встретились через пар. Она не улыбалась. Её зелёные глаза, такие ясные и спокойные, смотрели на него внимательно, изучающе. Она видела его напряжение. Видела сжатые кулаки. Видела борьбу. И медленно, почти незаметно для постороннего взгляда, она покачала головой. Всего миллиметр вправо-влево. Не в осуждение. А в поддержку. «Держи себя в руках. Ты сильнее этого».

Этот крошечный жест, эта молчаливая связь, прорвавшаяся сквозь пар и ревность, подействовала на него лучше любого успокоительного. Он сделал глубокий, дрожащий вдох, и медленно выдохнул.

Откинулся на спину, закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на тепле воды, на звуке музыки где-то вдалеке. Но даже с закрытыми глазами он видел её. И знал, что это испытание ещё не закончено. Оно только начинается. И самое трудное — не поколотить соперника, а заслужить право быть рядом с ней, когда у неё, кажется, есть уже целый мир других вариантов.