Контракт на душу

Глава 28

Когда микроавтобус остановился, Константин выпрыгнул первым. Он не стал ждать, не стал делать вид. Он развернулся, протянул Анне руку, и, как только её пальцы коснулись его ладони, он, не слыша прощальных шуток и благодарностей группы, буквально потащил её за собой через крыльцо в холл.

Их стремительное движение не осталось незамеченным. Кто-то из группы понимающе ухмыльнулся. Кто-то одобрительно кашлянул в кулак. Николай, выходивший последним, замер на ступеньках, и на его лице отразилась не просто досада, а глубокая, безнадёжная грусть. Он видел — это не начало мимолётного курортного романа. Это финал долгой истории, куда ему вход был заказан.

Константин почти не заметил лестницы. Он вёл её по коридору, шаги были широкими и решительными. Ключ дрожал в руке, когда он вставлял его в замочную скважину. Дверь распахнулась, он втянул её внутрь, и створка захлопнулась, отрезав внешний мир глухим, окончательным щелчком.

Тишина номера оглушила после уличного шума. Они стояли, прислонившись к двери, дыша часто и прерывисто, глядя друг на друга. И в следующее мгновение всё сдержанное напряжение дня, всех этих дней, вырвалось наружу.

Это не было нежным любовным актом. Это было падение. Голодное, стремительное, взаимное. Он набросился на её губы, а она встретила его с той же яростью, вцепившись пальцами в его волосы, сминая ткань футболки. Они спотыкались, сбрасывая одежду, которая казалась ненавистной преградой. Поцелуи, прикосновения, шёпоты — всё смешалось в единый ураган ощущений.

Мир перестал существовать. Не было ни гор за окном, ни прошедших лет боли, ни будущих разговоров. Было только жгучее сейчас. Тепло кожи, вкус пота и слёз счастья, прерывистое дыхание, глухие стоны, рвущиеся из груди. Они торопились наверстать упущенное, доказать друг другу и себе, что это — реально. Что они — здесь, вместе, и между ними больше нет ни тени, ни стены.

Когда буря утихла, они лежали, прислушиваясь к бешеной гонке сердец, постепенно замедляющей свой бег. Анна прижалась к нему, её голова лежала у него на плече.

— Какой же я был слепой, безнадёжный идиот, — тихо, сдавленно произнёс Константин, глядя в потолок. Рука гладила её плечо. — Столько лет… Мы потеряли столько лет, Аня.

Она приподнялась на локоть, её глаза блестели влажным светом.

— А я боялась, — прошептала она, касаясь губами его груди. — Что… что мы… вообще никогда не будем вместе. Что я так и останусь тенью в твоём доме, пока не сойду с ума.

Он повернулся к ней, притянул к себе, целуя её глаза, щёки, губы — уже медленно, нежно, пытаясь каждым прикосновением стереть ту боль, которую причинил.

— Больше никогда. Никакой тени. Только солнце. Моё солнце.

Прощальный ужин в «Горном Оазисе» был наполнен смехом, тёплыми воспоминаниями и щедрыми тостами. Гости благодарили Анну за прекрасную неделю, за её терпение, знания и ту особую атмосферу, которую она создавала. Она сияла, принимая комплименты, но её внимание, как и всё её существо, было приковано к мужчине рядом.

Константин не скрывал больше своих чувств, сидел, обняв её за плечи, его пальцы время от времени перебирали пряди её волос, заправляя их за ухо с нежностью, которой она никогда от него не видела. Он наливал ей воду, передавал блюда, и в каждом его движении читалось безмолвное, почти благоговейное «ты моя».

Николай сидел, отстранённо ковыряя вилкой десерт, и грустно наблюдал за ними. Его легкомысленный курортный флирт разбился о скалу чего-то настоящего, глубокого и непоколебимого. Он видел, как Константин смотрит на Анну — как на чудо. И понял, что здесь ему нечего ловить.

А после ужина, когда стемнело и на небе зажглись первые звёзды, Анна взяла Константина за руку.

— Пойдём, — сказала она просто. — Познакомлю тебя с родителями. По-настоящему.