Контракт на душу

Глава 31

Машина плавно закатилась на вымощенный плиткой двор виллы «Орлиный утёс». Тишина, нарушаемая лишь шумом прибоя внизу, показалась Константину теперь не пугающей, а умиротворяющей. Он выключил двигатель и посмотрел на Анну. Она сидела, задумчиво глядя на знакомый фасад, и в её глазах читалась смесь волнения и безграничного счастья.

— Дома, — сказал он, касаясь её руки.

— Дома, — повторила она, и её голос дрогнул.

Он вышел первым, чтобы забрать чемоданы из багажника. Дверь была приоткрыта. Он занёс свой чемодан в прихожую, прислушиваясь. Тишина. «Наверное, в саду», — подумал он. В этот момент из гостиной выскочила Лера. Увидев его одного, она замерла на месте. Её сияющие от нетерпения глаза мгновенно потухли, губы задрожали.

— Папа… — голос её сорвался. — Ты её… не привёз?

И прежде чем он успел открыть рот, чтобы объяснить, что Анна просто задержалась в машине, по лицу Леры покатились крупные, тяжёлые слёзы. Она сжала кулачки, фыркнула от обиды и разочароваия, развернулась и побежала прочь, в глубину дома, громко всхлипывая.

Юра, появившийся следом, увидел слёзы сестры и нахмуренное лицо отца. Его собственное лицо, всегда более сдержанное, тоже потемнело. Он сделал шаг назад, готовый последовать за Лерой в бегстве от несправедливости.

И в этот самый миг дверь со стороны двора распахнулась.

В проёме, залитая морским солнцем, стояла Анна. Немного растерянная, с найденной в машине детской игрушкой в руке — маленькой лошадкой, которую, видимо, Юра когда-то обронил под сиденье.

— АНЯ! — крик Юры прозвучал как взрыв, разрывающий тишину. В нём было столько невысказанной тоски, столько облегчения и дикой радости, что у Константина сжалось сердце. Мальчик рванул к ней с такой скоростью, что казалось, сейчас собьёт её с ног.

Анна едва успела отбросить игрушку, как он врезался в неё, обвив руками за шею и вцепившись в неё всем своим маленьким, крепким телом.

— Аня, Аня, Аня… — бормотал он, зарывшись лицом в её плечо.

Шаги. Быстрые, лёгкие. Из коридора вылетела Лера. Увидев картину — брата, висящего на Анне, — она остановилась, всхлипнула, но уже не от горя, а от нахлынувшего, неудержимого счастья. Она подбежала и прилипла к Анне с другой стороны, обнимая её за талию, и тоже начала плакать, но теперь это были слёзы-жемчужины, смешанные со смехом.

— Мы думали… мы думали ты не вернёшься! — выдохнула Лера.

— Я не могла не вернуться, я так вас люблю, — прошептала Анна, сама не в силах сдержать слёзы. Она опустилась на колени прямо на каменный пол прихожей, чтобы быть с ними на одном уровне, и притянула обоих к себе, целуя их в макушки, в щёки, вдыхая знакомый запах детского шампуня и домашнего тепла. — Мои хорошие, мои родные. Я безумно по вам скучала.

В дверях из коридора, тихо, как страж, возникла Мария Ивановна. Она стояла, сложив руки на груди, и смотрела на эту сцену. Её мудрое, спокойное лицо было мокрым от слёз, которые она даже не пыталась скрыть. В её глазах читалось безмолвное облегчение. Её дежурство у руля этой семьи в шторм, наконец-то было завершено. Капитан вернулся на мостик.

Константин подошёл. Он встал на колени рядом с Аней и детьми, охватив всех троих одним большим, мощным объятием. Они образовали живую, тёплую, слегка всхлипывающую кучу-малу посреди холла.

Лера, вынырнув из объятий, посмотрела на отца сквозь мокрые ресницы.

— Папочка, — сказала она серьёзно. — Спасибо, что ты её привёз.

И она протянула руку, чтобы обнять и его тоже, вплетая отца в общий клубок их счастья.

Константин прижал дочь к себе, встретившись взглядом с Аней поверх голов детей. В её зелёных, ещё влажных глазах он прочитал всё: любовь, благодарность, усталость от дороги и бесконечную, светлую нежность к этим двум малышам, которые теперь были их общими навсегда.

Мария Ивановна, вытерев слёзы краешком фартука, тихо удалилась на кухню, чтобы дать им побыть одним. Но прежде чем уйти, она обернулась и ещё раз взглянула на них: он, она и дети — единое целое, наконец-то сложившееся после долгих лет трещин и потерь.

Шторм миновал. Якорь был брошен. И их корабль, «Орлиный утёс», наконец-то обрёл свой настоящий, нерушимый экипаж.