Контракт на любовь

Полный арт-хаус.

Мы вошли в зал, где проходила презентация. Мне мгновенно стало некомфортно. Я почувствовала себя маленькой рыбкой, которую достали из воды и сразу забросили на горячую сковородку. Стены помещения были выкрашены в ярко-салатовый цвет, который резал глаза практически до слез. На них красовались «высокохудожественные» этюды, смысл которых не раскрыл бы и сам Малевич. Например, понять в чем состоит идея нарисованного неравнобедренного треугольника на белом фоне, было выше моих сил и способностей. Но тут я хотя бы понимала, что за фигура нарисована. На остальных авторы решили не заморачиваться даже с формой. В самом центре зала находилась огромная акриловая ванна с джакузи, внутри которой исполняла какие-то замедленные пируэты местная «Волочкова». А ванна тем временем была наполнена книгами, которые, видимо, принадлежали перу той самый Эллы Флер. Мимо сновали официанты в странных туниках и разрисованных лицах, держа в руках подносы с шампанским и сладкими закусками. Звучала тихая, но до ужаса противная музыка, как будто кто-то убивал скрипача его же скрипкой. На дальней стене красовался огромной портрет, воспевающий увядающую молодость Эллы Флер. Под ней стояла романтическая подпись «Ноктюрн».

Если в этом зале и живет искусство, то это точно какой-то полный арт-хаус, недоступный моему пониманию. Жопа-хаус, я бы сказала. Хотя, я возможно слишком строга и скора на выводы, ведь выставка посвящена книге, а не картинам. Даже боюсь представить, какие шедевры пишет Элла Флер, если она выбирает для них такой антураж.

Но самое ужасное, что я должна слышать и видеть это не меньше трех часов. Лучше быть официанткой и разносить еду и напитки, чем вот это все.

Марк повел меня внутрь этого всего безобразия, и мы остановились возле картины с изображением на ней чего-то. «Что-то» — это самое подходящее слово для описания этого чего-то. Оно отдаленно напоминало расплющенную лепешку, исполненную во всех цветах радуги.

— Каждая картина отображает смысл какого-то стихотворения из книги Эллы, — с улыбкой пояснил Марк.

Легче от его пояснения мне нисколько не стало.

— Ба! Кого я вижу! Сам Марк Александрович. И когда ты успел стать фанатом творчества Флер? Денежки ее мужа не дают тебе спокойно спать? Все еще надеешься втюхать ему свой проект?

Мы с моим работодателем развернулись на голос. Перед нами стоял Марк номер 2. Нет, он не был похож на «моего парня», и даже не был так красив по моему скромному мнению, но аура тщеславия и власти исходила от него еще больше, чем от моего спутника.

— Кирилл Сергеевич, я смотрю вы тоже ценитель высокого искусства и не смогли пропустить столь яркое событие для своего бизнеса! — в тон ему ответил Марк.

— Один-один! А что за прелестное создание рядом с тобой?

Рука Марка собственнически легла мне на талию, и притянула к себе, словно я была игрушкой, которую могут отобрать. Тоже мне, миллионами ворочают, а ведут себя как мальчишки в песочнице.

— Моя невеста, Дарина! — выдал он.

Мое удивление было не меньшим, чем у Кирилла Сергеевича на лице. Я с круглыми глазами уставилась на своего работодателя.

— Прости, милая! Я знаю, что ты не хотела пока никому говорить, но я не удержался, — ласково посмотрел он на меня и легким поцелуем скользнул по щеке.

Я еще больше застыла в недоумении, не зная как реагировать на свой новый статус. Я к прежнему-то привыкнуть не успела.

— Милый, ты куда пропал? — повисла на руке Кирилла Сергеевича какая-то брюнетка. — О, Марк! Привет! Какими судьбами?

Увидев моего жениха, она резко отлипла от своего друга и заулыбалась во все свои виниры, пока ее взгляд не натолкнулся на меня. Рука на моей талии напряглась еще больше.

— Кто это? Ты после меня совсем в разнос пошел? Берешь всех, кто под руку попадается? — вздернула она свой аристократический носик.

— Я — его невеста, а вы стало быть бывшая?! — важно и снисходительно произнесла я, в свою очередь прильнув к Марку и оставив на его щеке легкий поцелуй.

Теперь была очередь олигарха удивленно пялиться в мою сторону. Я подмигнула, мол, раз тебе можно, то и мне не грех.

— Я — Виолетта Баринова, а невесту нашего Марка вроде как зовут Марина Вишневская, — уже не так довольно произнесла брюнетка, и уставилась на меня, ожидая какой-то реакции.

Тоже что ли какая-то известная личность эта Вишневская? Я пожала плечами, мол, хоть Президентова, и бывшая Марка еще больше расстроилась.

— Ты путаешь, Виолетта, мою единственную и любимую невесту зовут Дарина Маяковская, и она сейчас рядом со мной! — недовольно произнес Марк.

Как же было приятно смотреть на то, как сходит ухмылка с идеального лица брюнеточки. Хотя на доли секунды мне даже показалось, что в ее глазах промелькнуло сочувствие, но этого точно не могло быть.

Наконец-то раздражающая нас обоих пара покинула наше общество, и мы с Марком одновременно выдохнули. Только я с облегчением, а он с каким-то сожалением. Любит что ли ее до сих пор? Неприятненько. Хотя меня это не должно волновать же? У нас просто контракт.

«Не любить! Не скучать! Не ревновать!»

Я решила отвлечься от ненужных мыслей. Самое время испить дорогого шампанского и искушать десертов высшего общества. Я сделала изящный глоток из бокала, и поперхнулась. Боже! Это в сто раз горче, чем самое-пресамое советское шампанское. Кажется, организаторы этого вечера слишком буквально воспринимают фразу «кто не рискует». Я тут же запихнула в рот красивую пироженку, чтобы перебить горькое сладким, но и тут меня ждал полный провал. Десерт был еще острее. Слезы брызнули из глаз. Да что это за мероприятие такое? Неужели только мне все так плохо заходит? Я оглянулась на высший свет, и только сейчас заметила, что пироженки никто в руках не держит, а практически все бокалы с шампанским совсем не тронутые, и скорее выполняют роль какого-то аксессуара. Марк участливо похлопал меня по спине, когда я закашлялась.

— Мог бы и предупредить, что еда и напитки — абсолютная бутафория. Тоже мне, жених! — обиженно протянула я.