Контракт на любовь

Гений Эллы Флер.

В этот раз я не стала дожидаться нотаций, и ходила за Марком как приклеенная. Тем более так было меньше вероятности нарваться на очередную засаду его фанатов или родственников. Рядом с ним я чувствовала себя хоть немного защищенной от нападков местных обитателей, хотя это не мешало бросать им на меня любопытные взгляды. Только сейчас я начала замечать, что Марк только пытается казаться властным и грубым. На самом деле он был очень напряжен и чем-то очень сильно озабочен. Я бы никогда не догадалась, если бы мне не пришлось находиться с ним так близко на протяжении последнего времени.

Интересно, что его так тревожит? Его проект, Виолетта или эта невеста Марина, которая то ли существует, то ли нет. Хотя последний вопрос судя по всему заботит больше меня. Зачем нанимать левую девушку, будучи помолвленным? Я бы своему жениху такое точно не разрешила и не простила. Если спрошу, точно не скажет. И не только потому, что я наемный работник в его жизни. Обычно случайным людям доверяют больше тайн, чем близким. Просто он походу не любит делиться тяжелыми мыслями. Гордый. Зато его рука, лежащая на моем теле выдает его с головой. Я уже сама не замечаю, как на автомате начинаю ее поглаживать, когда чувствую как она напрягается.

— Ну где там госпожа Флер? — спросила я с любопытством, ожидая увидеть драгоценную поэтессу.

— Она любит внезапность, как ты уже успела заметить, — ответил он.

— Вот, Эллочка, знакомься, Дарина Маяковская! Я только что тебе о ней рассказывала! — раздался позади нас голос Катрины Арнольдовны.

Ох! Я с опасением и даже некоторым стыдом развернулась на голоса. Что же там поведала бабуля Марка поэтессе? Надеюсь не мои мысли про ее «шедевры»?

Передо мной стояла дама солидного возраста, которая очень не хотела этому самому возрасту соответствовать. Об этом прежде всего кричали ее брови, сурово выделенные и как бы вопрошающие: «Хочешь сказать, что я стара?» Вообще, было заметно, что над ней ежедневно колдуют мастера неувядающей красоты. Самое печальное для нее было в том, что это колдовство было видно невооруженным глазом.

— Добрый вечер! — как можно вежливее поздоровалась я, поминая, что эта курица несет золотые яйца, так необходимые Марку.

— А вы случайно не родственница Владимира Владимировича? — спросила она.

— Очень-очень дальняя, — загадочно ответил за меня Марк, прежде чем я успела опровергнуть свое родство с однофамильцем.

Я незаметно с укором посмотрела на него, мол это уже слишком. Он только пожал плечами. Видимо, и вправду этот проект значил для него не просто многое, ибо сейчас на карту было поставлено все, включая мою честность и репутацию. Хотя кому они здесь нужны?

— Не может быть! — всплеснула руками Элла Флер. — Какое великое событие на моей выставке! Надо уведомить об этом моего пиарщика Виторио. Нужно написать об этом в газетах, в интернете. Моя выставка станет знаковым культурным событием.

Я растерянно хлопала глазами и молчала. Еще утром меня ждала карьера официанта, а сейчас я уже принадлежу известной культурной династии. А время еще не полночь.

— Ну что ты, Элла! — притормозила ее Катрина Арнольдовна. — Это же так не делается. Кто говорит так прямо? Нужно намеками, полувздохами. Чтобы люди сами додумали, обсуждали, спорили.

А бабушка Марка знает толк в продвижении. Я бы даже сказала, что симпатизирую ей, если бы сейчас речь шла не обо мне.

— А вы на самом деле особенная! Какая-то неестественная. Это сейчас новая мода на натуральные брови и ресницы? Как их вам так незаметно сделали? Что за мастер? — принялась меня щупать и осматривать со всех сторон виновница торжества.

Это я то неестественная?

— О, Катрин, смотри. У нее уши без дырочек. Абсолютно гладкие! Это тоже новая мода? Заграничная? — принялась она дергать меня за мочки, как будто у меня день рождения.

Дар речи ко мне так и не вернулся. Я молящими глазами смотрела на Марка, чтобы он спас меня от нападков «гения рифмы». Но он только ободрительно улыбался и поднимал большие пальцы вверх. Предатель! Его бабуля тоже с легкой улыбкой наблюдала за процессом.

— А как вам мои стихи? Вы уже успели ознакомиться с ними? — задала самый опасный вопрос Элла Флер, отстав наконец-то от моего бедного тела.

Как же ей ответить-то, чтобы и себя не предать, и Марка не подставлять. Точно! Я же из славной династии поэта.

В праздник красьте сегодняшнее число.
Творись,
распятью равная магия.
Видите -
гвоздями слов
прибит к бумаге я.

Вроде все идеально подошло. Я точно запомню сегодняшний день и его невообразимую магию, а стихи Эллы Флер стали гвоздем в крышку гроба, ой гвоздем программы, конечно же.

— Ох! Это все обо мне? Боже, какая прелесть! — почти расплакалась она, заключив меня в свои объятия.

Вслед за ней слезы потекли и из моих глаз. Но не от умиления. Это был воистину удушающий прием. Но крепким был не сам захват, а аромат духов поэтессы. Видимо, после того, как мои органы слуха и вкуса были травмированы предыдущими подставами, она решила добить мое обоняние. Кажется, отсюда надо ехать сразу в больницу или лучше в санаторий, чтобы как следует«прокапаться». Что там говорил Марк про проси все, что хочешь?

— Нам нужно сфотографироваться! Прямо сейчас! — выдала она, все еще находясь в опасной для моего дыхания близости.

Перед нами тут же возник дрыщавый модный парень с зеркалкой на перевес. Я честно старалась, чтобы на моем лице сияла улыбка, а не предсмертный оскал.

— Ты должен мне новые легкие! — тихо, но угрожающе произнесла я Марку, когда две авторитетные дамы вечера наконец-то нас, точнее меня оставили в покое.

— Ты держалась героически! Что мне сделать, чтобы облегчить твои страдания? — потрепал он меня по щеке, как ребенка.

— Съешь пару десертов и запей их бутылкой шампанского. Мне определенно станет легче, — ответила я, наконец-то отдышавшись.

Марк расхохотался. Как же он прекрасен, когда расслаблен. Совсем не похож на того холодного и высокомерного незнакомца, который сел в машину.