Контракт на любовь

Глава 2. Предложение, от которого нельзя отказаться

У него взгляд, который не оставляет воздуха. Будто в комнате вдруг выключили кислород — и осталась только тишина, сухая и жёсткая. Кажется, даже кондиционер перестал гудеть, когда Глеб Морозов поднял глаза и встретился со мной взглядом.

Он сидел напротив, за длинным столом переговорной, словно на троне. Стеклянные стены отражали его силуэт: высокий, собранный, непоколебимый. Костюм — тёмный, идеально сидящий, будто сшит прямо на его коже. Часы на запястье — дорогие, но без показной вычурности. Всё в нём говорило: он привык выигрывать. Он не сомневается. Никогда.

— Ваш отец… — голос звучал холодно, почти устало. Он бросил взгляд на дверь, за которой до сих пор не появлялся папа. — Ничего не меняется. Безответственность, долги, пустые обещания.

Он даже не повысил тон. И от этого слова звучали ещё острее.

— Я здесь, — тихо сказала я, сжав ладони под столом, чтобы не показать, как дрожат пальцы. — Разговаривайте со мной.

Морозов поднял взгляд. Серые глаза — ледяные, как январский лёд в проруби. В них не было ни капли сочувствия, ни намёка на человечность.

— Хорошо, Александра Андреевна, — произнёс он ровно. — Тогда я скажу прямо. — Его ладонь легла на папку с документами. — Ваш отец не выплатит этот долг. Никогда. И я не собираюсь тратить годы на судебные тяжбы.

Он сделал паузу. Я знала — проверяет, сломаюсь ли под его молчанием. Но я упрямо смотрела в ответ.

— Значит, у вас есть два выхода, — продолжил он. — Первый: я запускаю процедуру взыскания. Квартира, счета, имущество. Ваш отец официально признаётся банкротом. Вы — на улице. С долгами и без будущего.

Мои пальцы впились в край стола. Я боялась моргнуть, чтобы не показать слабость.

— Второй? — выдавила я.

Именно этого он ждал. В его взгляде мелькнула тень холодной победы.

— Второй выход — соглашение со мной лично. — Он чуть наклонился вперёд, и его голос стал ниже, опасно спокойный. — Вы выходите за меня замуж. По договору.

Мир качнулся. Я резко подалась назад, стул скрипнул.

— Что? — мой голос предательски дрогнул.

— Именно то, что вы услышали. — Он даже не моргнул. — Контрактный брак. Срок — год, два. Обговорим. Я закрою все долги вашей семьи. Полностью. Но вы станете моей женой.

Я замерла. Хотелось рассмеяться — громко, истерично, так, чтобы стены содрогнулись. Но смех застрял в горле. Он говорил слишком серьёзно, слишком спокойно.

— Вы… вы издеваетесь?

— Я не шучу, Александра. — Его голос остался ледяным. — Мне нужна жена. Для общества. Для имиджа. Чтобы на деловых встречах рядом сидела не пустое кресло. Я устал от сплетен и догадок. Но я не верю в любовь, брак по чувствам — иллюзия. Проще заключить сделку.

Он вытащил чистый лист бумаги, движением, к которому, казалось, привык. Чернила ложились быстро и чётко. Несколько пунктов — и белый лист превратился в холодный приговор.

— Условия, — он положил лист передо мной. — Ты становишься моей женой. Живёшь в моём доме. Исполняешь роль — идеально, без капризов и истерик. Взамен я закрываю все долги твоего отца.

— А если я откажусь? — едва слышно прошептала я.

— Тогда завтра вы с отцом окажетесь на улице. — Он произнёс это ровно, без эмоций. — И для вас это будет самое лёгкое из последствий.

Мои губы задрожали, но слов не было.

Он не кричал, не угрожал. Его голос был холодным, как металл. Но именно в этом спокойствии было самое страшное: он не видел во мне человека, только часть сделки.

Я скользнула взглядом по пунктам. «Совместное проживание». «Участие в мероприятиях». «Конфиденциальность». И последний — «Личные отношения регулируются по обоюдному согласию».

Мои глаза зацепились за него, и Морозов это заметил.

— Не беспокойся, Александра. — Его голос стал чуть мягче, почти насмешливый. — Я не покупаю себе любовницу. Я покупаю жену для общества. Ты — вещь в моём доме. Не более.

«Вещь». Это слово врезалось в сердце острее любого ножа.

Я закрыла глаза. Внутри всё кричало «нет». Но холодный разум шептал: «выбора нет». Никакого.

Отец не спасёт. Никто не спасёт. Только я. Если соглашусь.

Я подняла глаза на Морозова. Его лицо оставалось непроницаемым. Только глубоко в серых глазах — презрение. Не ко мне лично. К нам. К нашей фамилии.

— Вы согласны? — он спросил так, будто ответ уже решён.

И я поняла: именно этот миг разделит мою жизнь на «до» и «после». Вчера я была студенткой, мечтавшей о свободе. Сегодня я — невеста по контракту.

Я протянула руку к ручке.

И услышала, как Глеб Морозов холодно добавил:

— Помни, Александра. Это не любовь. Это сделка. И она начнётся с твоей подписи.