Контракт на любовь

Глава 1. Сделка с дьяволом

Дождь. Он стучал по оконному стеклу двадцать второго этажа навязчиво, без перерыва, в такт яростному стуку ее сердца. Лиза стояла у панорамного окна, взирая на раскинувшийся внизу мокрый асфальт, разрисованный огнями вечерних фар, и пыталась дышать. Просто дышать. Глубже. Считала до пяти на вдохе, до семи на выдохе. Как учило бесплатное приложение для медитации, которое она скачала в порыве отчаяния полгода назад.

Не помогало. Совсем.

Пальцы, сжимавшие дорогую фарфоровую чашку с остывшим эспрессо, все равно предательски дрожали. Она злилась на эту дрожь. На себя. На эту дурацкую, вымученную позу «уверенной в себе бизнес-леди». На весь этот день, который должен был стать триумфом, а ощущался как прогулка к палачу.

«Вице-президент по маркетингу. Елизавета Соколова».

Она мысленно примеряла к себе эти слова из вакансии, перебирала их как четки. Они звучали солидно. Веско. Как удар молотка аукциониста, который ставит жирную, окончательную точку в долгой и изматывающей борьбе. Вся ее жизнь — учеба на износ, ночные бдения над проектами, бесконечные курсы английского, отказ от личной жизни, от глупых романов с коллегами, от посиделок с подругами — все это вело к этому часу. К этому кабинету.

И вот она здесь. В святая святых «Демидов Холдинг». Кабинет был таким же, каким и должен быть кабинет человека, который если не правит миром, то точно ощутимо его трясет. Минимализм, дорогой камень на столе, денег от продажи которого хватило бы на безбедную жизнь лет на десять, панорамное окно во всю стену. Сейчас за ним клубилась свинцовая мгла ноябрьского вечера, и огни города расплывались в ней, как акварельные кляксы. Воздух пах кожей, дорогим деревом и… властью. Неприступной, абсолютной и безразличной.

Лиза с силой отставила чашку и снова выпрямила спину. Черный костюм — ее броня, выстраданная и выкупленная в рассрочку. Лаконичный, безупречный крой, идеально сидящий по фигуре, которую она поддерживала пятикилометровыми пробежками в любую погоду. Туфли-лодочки на смертоносном каблуке. Каждая деталь, от дорогих сережек-гвоздиков (подарок самой себе на прошлый день рождения) до французского маникюра, была продумана, как ход в шахматах. Она была готова. Готова к разговору с Артемом Демидовым о своем повышении. К своему «наконец-то».

Так почему же внутри все сжималось в ледяной, неумолимый ком, а в ушах стоял нарастающий звон?

Внезапно дверь открылась без стука. И он вошел.

Не так, как входят обычные люди — переступая порог. Он появлялся, заполняя собой все пространство, вытесняя воздух. Артем Демидов. В живую он был… больше. Выше. Массивнее. Харизма исходила от него почти физически, как волна жара от раскаленной печи. Он был без пиджака, в безупречно белой рубашке с расстегнутыми двумя верхними пуговицами, закатав рукава. Обнажились сильные, жилистые предплечья с проступающими венами — руки не офисного работника, а человека, который, возможно, не брезговал и реальным трудом. Деловой неформал. Признак того, что он здесь хозяин и может себе позволить то, что другим не дозволено.

— Соколова, — его голос был низким, бархатным, но с отчетливыми металлическими нотками. Он не улыбался. Его взгляд, серый и пронзительный, как ледяная игла, скользнул по ней с головы до ног, оценивая, взвешивая, впитывая каждую деталь. Лиза почувствовала себя образцом товара на премиум аукционе. И от этого захотелось либо дернуться, либо ударить его своей фарфоровой чашкой по голове.

Она встала. Мышцы спины заныли от напряжения.

— Добрый вечер.

— Прошу, садитесь, — он махнул рукой по направлению к креслу, сам направляясь к своему массивному дубовому столу. Он опустился в кресло, не сводя с нее глаз. Она последовала его примеру, стараясь, чтобы движения были плавными, уверенными, королевскими. Как учила на курсах по самопрезентации. «Контролируйте каждую мышцу. Они все считывают. Каждое движение — сообщение».

— Ваше резюме впечатляет, — начал он, откинувшись на спинку. Его пальцы принялись барабанить по столешнице. Нервный, энергичный ритм, выдававший колоссальную внутреннюю энергию, сдерживаемую лишь титанической силой воли. — Ваш проект. Увеличение доли рынка на восемнадцать процентов за квартал. Блестяще. Я читал отчеты.

Лиза кивнула, внутри что-то теплое и гордое попыталось растопить лед. Ее проект. Ее детище.

— Спасибо. Над этим работала вся команда. Мы действительно выложились по полной.

— Команду ведет лидер, — отрезал он, мгновенно прекращая барабанную дробь. — Не скромничайте. Это раздражает. В бизнесе скромность — синоним слабости.

У нее перехватило дыхание. Хорошо. Без нежностей. Без светских любезностей.

— Я не скромничаю. Я констатирую факт. Без команды я бы не справилась.

Уголок его рта дрогнул. Не улыбка. Скорее тень интереса, как у кошки, увидевшей новую игрушку.

— Мне нравятся факты. И мне нравится ваш профессионализм. Целеустремленность. Умение подать себя и проект. Вы — идеальный кандидат.

Вот оно. Сейчас. Сердце рванулось вверх, к самому горлу, готовое выпрыгнуть. Она неотрывно смотрела на него, ждала заветных слов.

— Поэтому я предлагаю вам должность, — он сделал паузу, нарочитую, театральную, и эта пауза показалась Лизе вечностью. Он смотрел на нее, впитывая каждую мельчайшую реакцию, игру света в глазах, легкий румянец надежды на щеках. — Моей жены.

Воздух в легких застыл. Комната поплыла, поплыл его стол, портрет какого-то сурового старика на стене. Лиза моргнула. Раз. Два. Она ждала, что он рассмеется. Скажет: «шучу, проверяю вашу реакцию на стресс». Но его лицо оставалось абсолютно серьезным. Высеченным из гранита. В его глазах не было ни капли иронии.

— Я… простите? — ее собственный голос прозвучал глухо, как из соседней комнаты, сквозь вату.

— Вы не ослышались, Соколова. Жены. На год.

Он говорил спокойно, деловым тоном, будто обсуждал условия контракта на поставку канцелярии или аренду офиса. Ни один мускул не дрогнул на его лице.