Контракт на невинность. Чужая невеста императора драконов

21

Ужин прошел для меня, как в тумане. Я сидела рядом с батюшкой, двигала руками, возя по тарелке ножом и вилкой, даже что-то клала в рот и жевала, толком не понимая, что ем. Императорский посланец сидел напротив, слева от него устроилась Лаура, матушка разместилась по центру.

Всю трапезу я чувствовала на себе внимательный взгляд черных глаз, и от этого с каждой минутой чувствовала себя все хуже. К затапливающему меня отчаянию примешивалось рождаемое этим взглядом непонятное болезненное волнение. Но стоило мужчине отвести глаза, тут же меня охватывало острое отчаяние от прозвучавшего недавно: «Это ваш прощальный ужин… Я в этом уверен».

- Марианна, ты совсем не ешь, дочка, — ласково проговорил батюшка, когда я отказалась от добавки паштета, который всегда обожала.

- Нет аппетита, — ответила негромко.

- Уверена, это от счастья, — в полный голос объявила Лаура, услышавшая наш тихий диалог. – Не каждой девице выпадает честь попасть на императорское ложе. Правда, лорд Мианн?

- Лаура, обращайся к гостю как положено, — негромко одернула ее матушка. Сестра состроила недовольную гримаску, но все же послушалась.

- Что вы об этом думаете, лорд Картленд? – повторила церемонно.

Вот, оказывается, как его зовут - лорд Мианн Картленд. Мне он так и не представился, а Лаура уже называет его по имени. Что же, это закономерно. Она незамужняя девушка с хорошим приданым, а лорд, очевидно, холост. Приближенный императора, значит, выгодная партия для сестры, раз уж граф Ферсей ей не достался. Наверняка у лорда тоже появился интерес к моей красавице сестре, не зря же он сел с ней рядом.

- Вы правы, несси Лаура, не каждая девушка привлекает внимание императора, далеко не каждая. А повезло ли вашей сестре… Сложно сказать. Я уверен только, что ее счастье или несчастье будет зависеть от нее самой.

Пристальный взгляд черных глаз неспешно прошелся по моим вспыхнувшим от стыда и возмущения щекам: говорят обо мне, словно меня здесь и нет, будто я стенка или мебель! К тому, что матушка и Лаура так обращаются со мной, я давно привыкла. Но то, что и этот мужчина будет поступать так же, оказалась не готова.

- Простите, я сыта и хотела бы пойти к себе, — проговорила дрожащим от унижения голосом, не поднимая глаз от тарелки.

- Конечно иди, Марианна. Тебе нужно успеть собрать вещи и хорошо отдохнуть перед дорогой. Очень надеюсь, что твой внешний вид, когда ты прибудешь во дворец, не заставит нас чувствовать за тебя стыд.

- Постараюсь не разочаровать вас, матушка, — выдавила я, сжимая и разжимая под столом руки и изо всех сил стараясь не расплакаться. Ну почему они так?! Это ведь мой прощальный ужин, возможно, последний в моей жизни в родном доме, а они снова обращаются со мной, как с надоедливой собачонкой!

Чувствуя, как горит кожа и режет глаза, я поднялась из-за стола. Прерывающимся от волнения голосом спросила:

- Матушка, куда подевалась моя нянюшка? Почему она не приходит ко мне?

- Разве я тебе не сказала, Марианна? – графиня удивленно приподняла тонкую темную бровь. – У нашей соседки графини Эльскин заболели дети. Бедняжке совершенно некому помочь, вот я и отправила твою нянюшку к ней. Ты ведь уже взрослая, о тебе заботиться не нужно.

- Значит, я не увижу ее до… отъезда и не смогу попрощаться? – прошептала я, понимая, что еще мгновение, и слезы, все-таки брызнут из глаз.

- Напиши ей записку. Когда она вернется, я ей передам, — посоветовала матушка.

- Как вы великодушны, — произнесла я отворачиваясь. - Так и сделаю.

У меня еще нашлись силы вежливо попрощаться и, высоко держа голову, выйти из столовой, ощущая как спину прожигает настойчивый мужской взгляд. Но, даже идя по пустому коридору, я не пролила ни одной слезинки, держась так прямо, что захрустел позвоночник.

- Я собрала ваши вещи в дорогу, несси Марианна. Не все, конечно, а на которые ваша матушка указала, — встретила меня в комнате Лекка, впилась в меня довольным взглядом и просюсюкала: – А что это с вашим лицом? Вы плачете, что ли?

- Оставь меня одну! – выдавила я, чувствуя, что еще мгновение, и я все-таки разрыдаюсь прямо на глазах горничной. – Выйди вон!

Дождалась, пока дверь за недовольной служанкой захлопнется, рухнула на кровать и зарыдала, уткнувшись лицом в подушку.

Не знаю, сколько я так пролежала, мне показалось, целую вечность. Лила и лила слезы, оплакивая себя и свое будущее. Какой, оказывается, счастливой я была до сегодняшнего утра, сама не понимая этого!

Ведь на самом деле жила, не зная горестей. Порхала счастливой птичкой, готовила духи, помогала батюшке с расчетными книгами. Ходила собирать лечебные травы в Зеркальный лес и на луга. Вышивала с матушкой и Лаурой, встречала нечастых гостей. Читала книги в библиотеке, хотя сестра все время смеялась над этим. Книги ей почему-то не нравились даже больше, чем духи. Но все равно это было счастье, которое закончилось сегодняшним утром.

Мне казалось, что я за всю свою жизнь столько не плакала, как сейчас. Когда слезы, наконец, закончились, на дворе стояла уже глубокая ночь. Похоже, выспаться, чтобы не позорить матушку своим опухшим лицом и красными глазами, мне уже не удастся.

Решив, что нет смысла и ложиться, я сползла с кровати. Ополоснула лицо прохладной водой из кувшина на умывальном столике, пригладила растрепавшиеся волосы и осторожно выскользнула из комнаты. Раз это мои последние часы в родном доме, я проведу их с удовольствием.

Никем не замеченная, я спустилась на первый этаж и прокралась к двери в сад. Открыла, молясь, чтобы она не скрипнула, и тенью выскользнула наружу. Дождалась, пока глаза привыкнут к темноте, и побежала через парк к старому пруду в дальнем конце сада.