Контракт на невинность. Чужая невеста императора драконов

22

Дождавшись, пока глаза привыкнут к темноте, я подобрала юбку и побежала через парк к старому пруду в конце сада. Хруст мелких камешков под ногами перемешивался с треском цикад и шуршанием ночной живности в кустах. Легкий ветерок приятно обдувал мое распухшее от слез лицо, остужая саднящую боль в груди и принося подобие успокоения. Ночное светило щедро рассыпало по плечам серебристые блики, превращая мой скромный наряд в платье принцессы.

«Принцесса… - подумала я с горечью, – императорская игрушка на одну ночь, а не принцесса». Подобрала юбку повыше, оголяя ноги почти до колен, и побежала еще быстрее.

Пруд в дальнем, заросшем до непроходимости углу сада давно стал моим любимым местом отдыха. Я была еще совсем крошкой, когда мы с няней забрались сюда в первый раз, и с тех пор стали приходить каждую неделю. Брали старое покрывало, несколько бутербродов у кухарки и уходили к пруду на целый день - все равно никому не было дела до того, чем мы занимаемся.

Я, счастливая, плескалась в густой и теплой, пахнущей лилиями и камышом воде. Нянюшка вязала или вышивала узоры на воротничках для моих платьев. Устав возиться в воде, я выбиралась на берег и, закутавшись в принесенную простыню, слушала сказки, которые она мне рассказывала.

Сказки были разные: про суровых драконов и прекрасных дев, их истинных, про хитрых гномов и их подземные богатства, про колдунов, ведьм и оборотней... Я обожала нянюшкины истории!
Но больше всего мне нравилась история про принца Дарана и прекрасную Розиту, которую он полюбил. Девушка была простой пастушкой, но доброй, нежной и очень красивой. Она ответила принцу взаимностью и приняла его предложение руки и сердца. Дело шло к свадьбе, но вмешалась мать принца, злобная королева Вильна. Она отправила принца в соседнее королевство с посланием тамошнему императору, а сама тем временем силой выдала его возлюбленную замуж. Больше Дарран с Розитой не увиделись!

В этом месте я всегда начинала шмыгать носом, так мне становилось жаль бедных влюбленных. Нянюшка меня утешала и грозилась больше никогда не рассказывать эту историю, если я буду плакать. Я обещала, что больше ни слезинки не пролью, но, конечно, в следующий раз снова начинала потихоньку всхлипывать. Уж очень грустной мне казалась история про двух разлученных влюбленных.

Вздохнув, где же она, моя милая нянюшка, я раздвинула густые ветки и вышла на покрытый нежной травой берег пруда. Постояла, тревожно оглядываясь и прислушиваясь, – я никогда не приходила сюда ночью, только днем. И пусть луна светила так ярко, что каждую былинку на земле видно, все равно было немного не по себе. Казалось, к обычным ночным звукам примешивается еще один, звук чьих-то тихих шагов. Может, зря я так безрассудно помчалась ночью на пруд? Наверное, но очень уж хотелось попрощаться с этим местом!

На всякий случай я замерла, не двигаясь и стараясь не дышать. Долго и внимательно прислушивалась, отслеживая каждый звук, каждый шорох, но ничего подозрительного не обнаружила. Выдохнула облегченно – да и правда, кому надо по ночам в парке гулять и за мной следить?! Весь замок крепко спит, а чужих у нас отродясь не водилось – на ночь ворота закрываются и артефакты охранные включаются.

Скинула туфли и подошла к краю воды. Потрогала ее ногой – теплая, еще приятнее, чем днем. Снова воровато оглянулась и, не заметив ничего опасного, распустила волосы. Торопливо потянула с себя платье, оставшись в одной нижней сорочке. Бросила его рядом с туфлями и начала медленно заходить в воду, чуть не постанывая от удовольствия, так приятно она ласкала разгоряченную долгим бегом кожу.

Зайдя по грудь, я ухнула вниз, уходя под воду с головой. Посидела под плотной толщей, пока не закончился воздух в легких, и вынырнула. Неспешно работая ногами и руками, поплыла к середине пруда. Там плотным кружком собрались ярко-красные растущие только здесь, волшебно пахнущие лилии.

Такого аромата, как у них, я больше нигде не встречала – нежный, как сиреневый сад в начале мая, и хрусткий, словно осенние яблоки. Я даже духи из них хотела сделать, но не вышло – едва сорвешь цветок, и все, запах исчезает, словно он неживым делается. Видно, только тут, в воде, эти лилии источать ароматы могут. Зато, если уж тронешь их, хоть кончиком мизинца, аромат на коже на несколько дней останется, ничем не смоешь.

Доплыв до цветов, я легко провела кончиками пальцев по раскрывшимся бутонам, погладила и прошептала:

- Прощаться к вам пришла, милые, никогда больше не увижу вас. Не забывайте меня, и я всегда буду вас помнить, – длинно потянула носом, словно хотела навеки сохранить волшебный аромат в себе, и поплыла обратно: не хочу тут долго оставаться, только душу травить.

Выбравшись на берег, отжала волосы и оставила их сохнуть распущенными. Оттянула прилипшую к телу мокрую ткань сорочки, сначала на груди, потом на бедрах: прохладно, аж кожа съежилась под свежим ночным ветерком.

«Приеду в императорский дворец с хлюпающим носом, оглушительно чихающая и надрывно кашляющая и тогда точно опозорю вас, матушка», - подумала я с неожиданным злорадством.

Все-таки решив, что болеть у меня нет никакого желания, я снова прислушалась к звукам вокруг меня. Так же нежно пели ночные птички и трещали цикады, да ветерок шумел в ветвях. Не заметив ничего подозрительного, я торопливо стянула сорочку и принялась выкручивать из нее воду.

Отжала, встряхнула, чтоб разгладилась ткань. Но когда приготовилась снова ее надеть, от стены окружающих пруд деревьев отделилась мужская фигура. Замерла ненадолго и неспешно двинулась в мою сторону.