Каждую субботу в восемь утра Алиса просыпалась за минуту до будильника. Без усилий. Тело само всплывало из сна, будто знало: сегодня — он. Сегодня — Оскар.
Она уже не пыталась сопротивляться этой рефлексии. Больше не врала себе, что просто "играет в подчинение", "исследует границы", "берёт паузы от мира". Всё это давно потеряло значение. Теперь всё было проще и честнее: он — центр. Всё остальное — окружность.
Пять дней в неделю она жила идеально отстроенной жизнью. Вставала в 8:30, делала лимонную воду, шла в зал. Отжимания, планка, растяжка. Тело под его вкус. После — душ, лосьон с лёгкой древесной нотой, такой же, как у него. Позже — прогулка, кофе с подругой, пары серий любимого сериала. Иногда — книги. В другое время— длинные мысли ни о чём.
Работы у нее не было. Её больше не тревожили дедлайны, звонки, чужие проблемы. Оскар оплатил квартиру, обеспечил её так, как она даже не мечтала. Не «фиксированной суммой на карту», как в фильмах про содержанок. Нет. Он переводил столько, что это скорее походило на тихие, регулярные взрывы роскоши: суммы, от которых можно жить год, покупать любое платье, позволить себе массажи, косметолога, отдых — и при этом всё равно не дотягивать до нуля.
Она пыталась спорить. Ровно тридцать секунд.
Он слушал её молчаливо, а потом просто сказал:
— Ты будешь заниматься собой. Остальное — моё.
И в этот момент она поняла: спор не предусмотрен контрактом. Спор — это роскошь для тех, кто не знает своего места. А она знала. Чётко. Уверенно. С облегчением, которое резало грудь.
Теперь ей не нужно было изображать занятость или придумывать, чем заполнить дни. Её жизнь между воскресеньем и пятницей стала ровным, вычищенным пространством ожидания: когда снова придёт суббота. Когда она снова встанет перед ним на колени. Когда снова услышит это ровное, спокойное, неизбежное:
— Разденься. Без слов.
Алиса думала о нём слишком часто. За чашкой кофе. В душе. Когда выбирала трусики. Даже когда шла по улице — улавливала силуэты мужчин и проверяла: не он ли. Конечно, не он. Он бы не шёл. Он бы стоял. Ждал. Давал распоряжение.
Подруги замечали её состояние. Катя шутила:
— Слушай, ты как будто в секту попала. Улыбаешься всё время, но будто бы не здесь.
Алиса только пожимала плечами. Говорить не хотелось. Их жизнь — это не то, что можно объяснить. Не про любовь. Не про власть. Про дыхание. Про принадлежность. Про то, как хорошо быть вещью — если ты точно знаешь, чья ты.
И каждую субботу она вспоминала это с новой силой.
Особенно когда его сообщение приходило раньше обычного.
Отредактировано: 01.12.2025