Контракт на Рождество

Глава 1: Единороги, латте и предчувствие беды

Солнечный луч, упрямый и наглый, пробился сквозь щель в шторе и упал прямиком на веко Оливии Спаркл. Она мычанием протеста зарылась лицом в подушку, на которой красовалось пятно от акриловой краски цвета «фуксия безумия». Пятно по форме напоминало Аляску. Или единорога. Для Оливии большинство вещей в жизни так или иначе напоминало единорогов.

Затем ее мозг, наконец, обработал два ключевых факта: первый — за окном уже давно день, второй — где-то рядом трезвонил будильник, который она, судя по всему, благополучно проигнорировала.

— Черт, черт, черт! — вскрикнула она, подскакивая на кровати с такой энергией, что с одеяла с грохотом свалилась тяжелая папка с эскизами.

Она потянулась к тумбочке и нащупала очки в роговой оправе. Мир мгновенно встал на свои места, обретя четкие, хоть и не самые радужные очертания. Комнату-студию украшали (или, как считала ее домовладелица, захламляли) десятки картин. Все они изображали единорогов. Единорог в очках и с книгой. Единорог, катающийся на скейте. Единорог, грустно смотрящий на пустую банку с тушенкой. А на мольберте у окна красовался свежий, еще пахнущий краской шедевр: единорог в стиле Энди Уорхола, с кислотно-розовой гривой и безразличным взглядом, пожирающий пончик с розовой глазурью. Название пришло само собой — «Поп-Нут».

Оливия с тоской посмотрела на часы. Ей нужно было быть в кофейне «Зауголок» пятнадцать минут назад. Она сгребала с пола одежду, натягивая джинсы и свой самый верный, растянутый до колен свитер цвета «засохшей хаки», подаренный бабушкой. Мысленно она уже прокручивала список сегодняшних бед: счет за квартиру, напоминание из поликлиники о плановом осмотре, и самое главное — звонок от мамы насчет бабушки. Очередное дорогое лекарство, не входящее в страховку. Глоток воздуха застрял в горле комом.

— Ничего, — прошептала она себе, натягивая разноцветные носки. — Чудо под Рождество еще не отменяли.

По дороге она, как всегда, заскочила в подвал своего дома, где в картонной коробке с дырявым пледом проживал Сэр Мурлыкало. Кот, чья порода определялась как «дворянин высшей пробы», лениво приоткрыл один глаз.

— Держите, Ваше Величество, — Оливия высыпала в миску кошачий корм. — Сегодня с тунцом. Мое королевство за твой покой.

Сэр Мурлыкало благосклонно мурлыкнул в ответ, и это придало ей немного сил. Она выбежала на улицу, вдохнув морозный воздух, пахнущий мандаринами и предпраздничной суетой.

______________________________________________________________________

Кофейня «Зауголок» встретила ее оглушительным грохотом кофемолки и нервным взглядом владельца, Артура Коффи.

— Оливия, дорогая моя! — взвыл он, размахивая руками, как мельница крыльями. — Ты опять! У нас тут утренний аншлаг, а ты в режиме «сонной мухи»!

— Простите, Артур! — бросилась она за стойку, на ходу завязывая фартук. — Творческий кризис ночью настиг!

— У меня сейчас кризис настигнет, когда клиенты уйдут к Старбаксу! — проворчал он, но смягчился, увидев ее виноватое лицо.

«Зауголок» и правда был полон. Студенты, готовящиеся к сессии, мамочки с колясками, офисные работники, забегающие за дозой кофеина перед работой. Оливия нырнула в этот хаос, как заправский серфингист, но серфингист, который постоянно падает с доски.

Первая неудача случилась на третьей же минуте. Она разворачивалась с чашкой только что взбитого фраппучино и задела локтем стойку. Холодная сладкая масса веером разлетелась по ее свитеру и джинсам.

— Ничего страшного, — прошептала она, — просто акцент в моем образе.

Артур Коффи просто закрыл лицо ладонью.

Вторая катастрофа была масштабнее. Она понесла поднос с пятью кексами для заказа у окна. Ее нога зацепилась за край коврика, который она же сама и завернула утром. Поднос с грацией падающей балерины выскользнул из рук. Кексы совершили полет, закончившийся трагично и крошево на полу.

— Оливия! — взмолился Артур. — Это тебе не художественная инсталляция «Падение империи», это моя выручка!

— Я сейчас все уберу! — бросилась она за тряпкой, пунцовея от стыда.

За барной стойкой ее подруга и коллега Мэри только покачивала головой.

— Спаркл, ты сегодня в ударе. Прямо как твой единорог, который вчера у тебя на картине в розовый цвет вымазался.

— Это поп-арт, — огрызнулась Оливия, оттирая пол. — Он не вымазался, он обрел экзистенциальную глубину через потребление массовой культуры.

— Ага, а это что? — Мэри указала на ее свитер. — Перформанс «Экзистенциальная глубинная через кофе»?

Оливия фыркнула. Выбросив остатки кексов, она прислонилась к стойке.

— Ладно, смейся. А я вот верю, что перед Рождеством обязательно должно случиться чудо. Может, какой-нибудь арт-дилер зайдет за латте, увидит мои картины и устроит мне персональную выставку.

— В галерее или в сумасшедшем доме? — поинтересовалась Мэри.

— Не важно! Главное — чтоб заплатили. Бабушке опять новое лекарство выписали.

Лицо Мэри сразу стало серьезным.

— Как она?

— Держится, — Оливия потупила взгляд. — Говорит, не трать на меня деньги, купи себе что-нибудь красивое. А я... я даже счет за свет в этой студии с трудом оплачиваю.

В этот момент к стойке подошел Артур, озабоченно смотря на телефон.

— Девочки, кризис. В офис «Блэк Индастриз» нужно срочно отвезти пять капучино. Заказ крупный, важный. Сам Дэмиен Блэк, их директор, просил. Кто поедет?

Мэри сделала шаг назад.

— У меня смена, я одна за баром не вытяну.

Все взгляды уперлись в Оливию. Она почувствовала, как по спине пробежал холодок. Ее велосипедные «подвиги» были притчей во языцех. В прошлый раз она привезла заказ, в котором все эспрессо и латте превратились в один большой непонятный напиток.

— Я... — начала она.

— Она поедет! — решительно сказала Мэри, подталкивая ее к кухне. — Там всего пять чашек. Что может пойти не так?

— Ты хочешь полный список в алфавитном порядке или в хронологическом порядке моих провалов? — пробормотала Оливия, но уже помогала бариста расставлять чашки на подносе.