Контракт на счастье. Демон-катастрофа!

Глава 2

Комната Тиль представляла собой идеальный шторм из магического хаоса и подросткового непотребства. Воздух был густым коктейлем из запахов: нота жженой серы, сладкий аромат засахаренных лилий, едкий дух перегара от вчерашнего зельеварения и тонкий шлейф ладана, который был нужен, чтобы скрыть предыдущие три. Стены колыхались живыми тенями, но их величественный ужас портили повсюду налепленные постеры. На них демонические рок-группы вроде «Адовы Скалки» и «Плач Грешника» корчили рожи, залитые неоновым светом, а один бас-гитарист и вовсе сёрфил на волне лавы, беззаботно махая рукой. На полке, солидно соседствуя с черепом некогда знаменитого жнеца-неудачника, теснилась коллекция кристаллов. Они по ночам не просто шептались, а сплетничали самым бессовестным образом.

В эпицентре этого буйства, на кровати с балдахином из паутины (собранной лично, с большим трудом и против воли пауков), посапывала сама виновница торжества. Тиль уткнулась лицом в подушку в форме улыбающегося, но подозрительно зубастого солнышка. Её хвост был небрежно обмотан вокруг ноги, как домашний питон, а изящные рожки основательно застряли в наволочке, угрожая порвать ткань.

Идиллию, как молотком по хрустальному черепу, разнёс резкий, булькающий звук. По тумбочке скакала маленькая фиолетовая амёба — её магический будильник «Пронзительный Визгун». Она не просто звонила, а отчаянно дрыгала ложноножками и орала так, будто её резали.

Тиль, не открывая глаз, с размаху шлёпнула по тумбочке. Рука встретила холодную, противно желеобразную поверхность. Амёба издала звук, средний между «квак» и «бульк», и, обиженно съёжившись, замолчала.

— Ещё пять минуточек, Люцифер... — пробормотала она, поворачиваясь на спину и потягиваясь так, что её рожок с глухим стуком чиркнул по абажуру светильника, свисавшего над кроватью. Светильник, кстати, был сделан из застывших грешных душ. От удара они дружно, сонно вздохнули.

Её взгляд, затуманенный сном, упал на магический календарь на стене. Цифры, обычно мерцавшие спокойным зелёным, сейчас пылали тревожным, ядовито-алым цветом.

Она застыла на секунду, словно её поразило заклинание паралича. Потом резко, как пружина, села на кровати.

— ЧЁ-ЁРТ! — вырвалось у неё громко, хрипло и с такой силой, что тени на стенах отшатнулись.

Она схватила амёбу-будильник и принялась трясти её так, что та расплющилась в фиолетовое месиво.

— ЧЁРТ! ЧЁ-Ё-ЁРТ! — повторила она, уже почти срывающимся на визг голосом, впиваясь взглядом в дату. — Сегодня же День Защиты! Я ПРОСПАЛА его, как последняя смертная!

В голове моментально, как по заклятию паники, пронеслись обрывки тех самых «страшилок», которые вдалбливали ей с пелёнок. Голос её бабушки, старой, видавшей виды демонессы, прожжённой, как глотка вулкана:

— ...и его, бедолагу, выдернули прямо из-за праздничного стола, когда он собирался откусить ножку жареного цыпленка! И демона больше никто и никогда не видел! Говорят, его перья пошли на декоративные подушки!

Голос отца, мрачнее и глубже, чем туманное озеро Отчаяния:

— ...а тот, что смог вернуться... Пустые глаза, и никакой воли. Теперь служит какому-то чародею-недоучке, ложечки считает и кофе на рассвете варит. Позор!

Сердце заколотилось где-то в районе горла, угрожая выпрыгнуть. Она лихорадочно осмотрела себя — все ли конечности на месте, не появилось ли внезапно желания вести праведный образ жизни? И тут её взгляд упал на левое запястье. На нём, едва заметно, словно последний уголёк в потухающем костре, мерцал браслет из тусклого золотистого света. Защитное заклинание! Оно ещё работало! Её не успели!

Выдох вырвался у неё с таким шумным облегчением, что хвост инстинктивно распушился и замер в воздухе пушистой кисточкой, словно у кошки, которая только что избежала купания.

— Тише, Тиль, собери свою рогатую башку воедино, — строго сказала она сама себе, потирая запястье, где теплилась защита. — Всё в порядке. Паника не помощник, а проводник прямиком в службу быта. Впереди ещё целых 12 часов! Всё успеешь! Успеешь подготовиться, найти укромное место... или просто сбежать в Нижние Миры к дяде Вельзевулу!

Она швырнула помятую амёбу обратно на тумбочку (та, флегматично квакнув, принялась медленно восстанавливать форму) и решительно сползла с кровати. В этот момент ей казалось, что самое страшное в этом дне — это необходимость срочно найти заклинателя и продлить свою неприкосновенность.

Паника, клокотавшая в ней секунду назад, мгновенно испарилась, уступив место деловой, почти военной решимости. Двенадцать часов! Целая вечность! Можно успеть перевернуть все Нижние Миры, не то, что привести себя в порядок.

Тиль подскочила к своему туалетному столику, грубо вытесанному из базальтовой глыбы неким пещерным скульптором с причудами. Её отражение в полированном обсидиане было испуганным и помятым.

«Соберись, девочка!» — мысленно прикрикнула она на себя и схватила щётку для волос, рукоять которой была сделана из позвоночника какого-то мелкого грешника.

Её чёрные, как смоль Ада, волосы взметнулись в воздухе, послушно укладываясь в идеальную, ниспадающую волну — результат столетия тренировок и пары неудачных заклинаний, навсегда изменивших структуру волоса. Она смочила пальцы в изящной чаше с росой, собранной на заре с Лунных полей (бабушка присылала раз в столетие, экономно), и аккуратно пригладила непослушную прядь.