Контракт на счастье. Демон-катастрофа!

Глава 4

Воздух в гостиной, ещё мгновение назад звеневший от магического напряжения, медленно оседал, как пыль после взрыва. Пахло озоном, пригоревшей вишней и тотальным непониманием. Вадим, наконец переведя дух, провёл рукой по лицу, смахивая невидимый налипший шок. Его взгляд упал на кривобокий круг на полу — этот укор его здравому смыслу, начертанный дешёвой солью «Экстра».

— Ладно, — твёрдо произнёс Вадим, глядя на своё творение с видом человека, решившего убрать с позором последствия очень неудачной вечеринки. — Первым делом — ликвидируем улики. Чувствую себя участником плохого арт-хаусного перфоманса под названием «Идиот и его соль».

Он подошёл к границе круга и носком дорогого ботинка (итальянская кожа, ручная работа) решительно размазал белую линию. Кристаллы с тихим, почти извиняющимся шелестом рассыпались, навсегда смешиваясь с ворсом персидского ковра. Магический барьер, эта условная решётка, перестал существовать с таким же лёгким хрустом, с каким ломается утренний сухарик.

Тиль, всё ещё сидевшая на полу, затаила дыхание. Она смотрела, как исчезает соляная линия, и в её груди что-то ёкнуло — не страх, а щемящее, острое облегчение.

Это был не просто жест. Это был акт доброй воли. Он не просто выпускал её — он разрушал тюрьму своими руками. Её хвост, до этого сжатый в тугой жгут, с облегчением распустился и мягко, с глухим стуком, плюхнулся на пол, как уставший удав.

Вадим посмотрел на неё, на это инопланетное существо в пижаме с зайцами, сидящее на его полу, и смирился. Его мозг капитулировал перед новой реальностью. Он коротко кивнул в сторону кухни.

— Ну что... — сказал он, и в его голосе прозвучала усталая, бытовая нормальность, которая в данном контексте была смешнее любого абсурда. — Чайку? Или вам, демоническим особам, полагается что-то покрепче? Свиная кровь, расплавленный свинец?.. Хотя нет, не надо. Просто чай. Мне кажется, нам стоит поговорить. Как цивилизованным... существам. Без всяких кругов, варенья и прочих шаманских плясок.

Напряжение в комнате дрогнуло и дало трещину, не выдержав атаки простого человеческого ритуала — чаепития. Тиль осторожно, словно боясь раздавить хрустальный пол, поднялась на ноги. Она сделала маленький, неуверенный шаг за пределы невидимой, но всё ещё ощутимой в памяти границы. Коврик под её босыми ногами оказался на удивление мягким и тёплым.

«Какое дивное изобретение, — мелькнула у неё мысль. — Надо будет бабушке такой привезти... если, конечно, я отсюда выберусь».

Чай... — медленно проговорила она, с интересом пробуя это слово. — Это который из тех зелёных листиков? Пламенный нектар я, конечно, уважаю больше, но он больше для торжественных случаев. А чай... да, мне однажды перепало. Было... уютно.

Она посмотрела на Вадима, и в её золотых, как у совёнка, глазах, на смену паническому страху, начала пробиваться робкая, но живая надежда. Возможно, не всё так ужасно. Возможно, этот странный смертный в мятом свитере, разрушивший свою же магическую ловушку, и впрямь просто хочет заварить чай и понять.

Что, чёрт побери, вообще происходит?

Вадим, встретив её взгляд, с внезапной ясностью подумал:

«Вот сидит у меня на ковре демон из преисподней, боится, что его заставят чистить обувь языком, и хочет чаю. Ладно. С этого можно начинать».

Тиль робко поплелась за Вадимом в сторону кухни, но на полпути замерла, будто наткнулась на невидимую стену. Внезапное осознание обрушилось на неё с силой удара магического посоха. Она посмотрела вниз. И увидела их.

Вишенки.

Довольные, милые, сидящие на розовом полотне и подмигивающие, идеально передающему цвет тошноты болотного тролля. Её рожки, начищенные до зеркального блеска, бессильно наклонились от смущения, а хвост попытался спрятаться под подол, что было физически невозможно.

— Я бы с величайшей радостью... — она отчаянно дёрнула пижаму, пытаясь придать хоть тень демонического достоинства этому мешковатому позору, — но я не могу предстать перед могущественным заклинателем в этом! Это же пижама! Она для сна, утреннего хаоса и тайных походов за ночным зельем! У вас есть что-нибудь... из менее компрометирующего гардероба? Чуть более... формальное?

Вадим остановился и обернулся. Он окинул её медленным, оценивающим взглядом, словно перед ним была не демонесса, а сложная логистическая задача.

Его взгляд скользнул по хвосту («потребуются специальные прорези»), задумчиво замер на рожках («никаких капюшонов, только кардиганы»), а затем с глубочайшим сомнением уставился на пижаму, от которой рябило в глазах.

— Так... — протянул он, почесав висок с видом человека, который вот-вот скажет «а мы не думали об этом, когда покупали». — С женской одеждой тут, признаться, полный штиль. Моё царство — это свитера, джинсы и пять одинаковых чёрных футболок.

Его взгляд блуждал по прихожей, как сыщик, ищущий улику, пока не остановился на крючке, где висел его тёмно-синий, верный махровый халат — немой свидетель многих одиноких вечеров и сериальных марафонов.

— Но вот... Думаю, даже этот монстр выглядит солиднее, чем твои межгалактические зайчики-гонщики.

Он снял халат и протянул его Тиль. Та осторожно, будто это была не ткань, а сбруя повелителя, взяла его, ощутив неожиданную тяжесть и грубоватую текстуру.

Через несколько минут трансформация была завершена. Халат на Тиль повис гигантским синим махровым шатром. Рукава свисали на полметра, превращая её изящные руки с аккуратными коготками в бесполезные махровые сосиски. Подол волочился за ней, как шлейф траурной процессии, подметая пол и собирая по пути остатки соляного круга — последние вещественные доказательства её позора.