Контракт на страсть. Свобода отменяется

Глава 1: Ржавчина и кофе

Лена стояла за стойкой кофейни «Черное зерно», и её руки, покрасневшие от постоянного контакта с горячим паром и ледяной водой, привычно дрожали.

Свист капучинатора перекрывал шум дождя за окном - бесконечного, вязкого дождя Екатеринбурга.

- Ваш раф с лавандой, - тихо произнесла она, натягивая на лицо вежливую улыбку.

Клиент, дородный мужчина в дорогом, но помятом пальто, даже не взглянул на неё. Он продолжал громко спорить по телефону, выхватил стакан и, небрежно бросив мелочь мимо кассы, зашагал к выходу.

Лена проводила его взглядом, заметив неестественную желтизну его кожи и одутловатость под глазами.

Печень, - машинально отметила она. Ему бы сдать анализы и бросить пить этот сладкий яд.

Но она промолчала. Лена не была врачом. Она была «девушкой за стойкой». Недоучкой, чей диплом сгорел вместе с последними сбережениями в тот год, когда цены на обучение взлетели, а её единственная опора - старая тетушка-сирота, что вырастила её, - ушла из жизни.

- Лена! - рявкнул хозяин кофейни из подсобки. - Ты опять витаешь в облаках? Протри столы, к вечеру здесь должно быть стерильно, а не как в твоем морге!

Она вздрогнула, поджав губы. «Стерильно». Слово резануло по ушам. Она знала, что такое настоящая стерильность, помнила хруст накрахмаленных халатов и острый, почти родной запах спирта и хлорки.

Через два часа, когда сумерки окончательно поглотили улицы, Лена сменила фартук баристы на поношенную форму медсестры. Её «ночная жизнь» проходила в городской поликлинике - старом, разваливающемся здании, где лифты всегда пахли страхом, а лампы в коридорах мигали, точно в предсмертной агонии.

Лена любила эти дежурства. Здесь, среди запаха хлорки и старого линолеума, она снова становилась Леной-медиком, а не Леной-обслуживающим-персоналом.

- Опять ты, Лена? - дежурный врач, заспанный и раздражённый, бросил ей стопку медкарт. - Иди в третий бокс, там привезли какого-то бродягу. Промой раны, сделай перевязку. Только не вздумай снова «умничать» и советовать мне методы лечения. Ты здесь - чтобы убирать судна и менять бинты. Ясно?

- Да, Андрей Михайлович, - Лена опустила глаза, подавляя привычное раздражение.

В третьем боксе было холодно. На кушетке лежал человек, чьё лицо скрывала корка грязи и запекшейся крови. Лена осторожно коснулась его запястья. Пульс был нитевидным, едва уловимым.

Она начала действовать быстро и точно. Это были те редкие часы, когда она чувствовала себя живой. Когда её руки не просто взбивали молочную пену в кофейне, а боролись за чьё-то право на вдох.

Она знала, что у этого бродяги внутреннее кровотечение, видела характерные гематомы и понимала, что Михайлович пропустит это, списав всё на алкогольный психоз.

«Зачем я это делаю?» - пронеслось в голове. - «Ему плевать. Доктору плевать. Всему Екатеринбургу плевать, если завтра я просто исчезну». Ощущение абсолютного одиночества навалилось на неё свинцовой плитой.

- Лена, дуй в блок «Г», -прохрипел дежурный врач, когда она вернулась. - Там в складских помещениях грохот такой, что у меня стакан на столе подпрыгнул. Проверь, чтобы нас не затопило.

Лена вздохнула, поправляя поношенный медицинский халат. Блок «Г» был заброшен годами: холодные коридоры, заваленные старым оборудованием. Когда она толкнула тяжелую железную дверь склада, воздух в помещении внезапно стал густым, как сироп.

Посреди комнаты воздух... треснул. Разлом пульсировал ядовитым серебром и глубокой, живой чернотой. Из него пахло озоном и древним лесом.

Но Лена замерла не из-за разлома.

Там, прямо перед сияющей трещиной, стоял тот самый бродяга. Он больше не выглядел умирающим. Его спина была прямой, а глаза, очистившиеся от гноя, светились неестественным жёлтым светом.

- Ты... ты должен быть в палате! - выдохнула Лена, делая шаг назад.

Бродяга не ответил. Он указал рукой на разлом. Там, по ту сторону серебристой завесы, Лена увидела его.

Это был высокий мужчина с волосами цвета лунного света. Он распластался на земле в густом чёрном дыму, его израненное тело, казавшееся высеченным из мрамора, содрогалось от муки.

Незнакомец тянул руку к разлому, и его губы беззвучно молили о помощи. Лена не знала, кто это и откуда он взялся, но профессиональный инстинкт вперемешку с пугающим любопытством заставили её сердце забиться чаще.

- Боже, он же умирает... - инстинкт медсестры вспыхнул сильнее страха.

Бродяга оказался быстрым. Его грязная, мозолистая рука железной хваткой вцепилась в её запястье.

Лена попыталась вырваться, но бродяга с неожиданной силой рванул её на себя, толкая прямо в разлом. Пространство вокруг них взвыло. Лена почувствовала, как её отрывает от бетонного пола. Она видела, как стены больницы тают, превращаясь в призрачные тени, пока рука бродяги буквально вталкивала её в иную реальность.

Последний вздох в Екатеринбурге был полон запаха хлорки, а первый вдох в новом мире - магического пепла.

Она открыла глаза и увидела над собой небо цвета сырого мяса и выжженную землю. Лена лежала на песке, а в нескольких шагах от неё медленно поднимался с колен тот самый прекрасный незнакомец, которого она мгновение назад видела через портал.