Контракт на жизнь.

Глава 3.

Глава 3

В которой земля впервые говорит с Маргарет — и ей не нравится услышанное
Утро встретило их ветром.
Не ласковым, не свежим — рабочим, сухим, упрямым. Он гнал по земле пыль, шуршал прошлогодней травой, заставлял редкие деревья склоняться и скрипеть так, будто те недовольно ворчали. Маргарет остановилась у края участка и на секунду прикрыла глаза, позволяя телу самому считать информацию.
Ветер — западный.
Почва — сухая сверху, но не мёртвая.
Запах — тёплый, пыльный, с ноткой влаги где-то глубже.
— Дикость, — произнёс Джим, оглядываясь. — Я говорил. Здесь пусто. Даже птицы не любят такие места.
Маргарет не ответила сразу. Она медленно прошла вперёд, подол юбки цеплялся за сухую траву, за камни. Каблуки были неудобны, и она мысленно поставила галочку: обувь — первое, что надо менять. Она наклонилась, подняла горсть земли, растёрла между пальцами.
— Птицы любят то, что уже обжито, — сказала она наконец. — А я люблю то, что ещё можно сделать своим.
Джим фыркнул.
— Ты говоришь так, будто собираешься здесь воевать.
Маргарет выпрямилась, стряхнула землю с ладоней и посмотрела на него спокойно.
— Я собираюсь здесь жить, — сказала она. — А это иногда одно и то же.
Участок был именно таким, каким она его ожидала. Неровный, неухоженный, с редкими зарослями кустарника, с полосой более тёмной земли ближе к низине. Там, где земля чуть проседала, росли хлопковые тополя — cottonwood, высокие, светлые, с листьями, которые уже сейчас, ранним утром, тихо шуршали, словно переговаривались между собой.
Маргарет пошла к ним.
— Осторожнее, — крикнул Джим. — Там сыро.
— Именно, — отозвалась она, не оборачиваясь.
Под ногами почва стала мягче. Она остановилась, присела, коснулась земли. Влага была — не поверхностная, а глубинная. Хорошо. Значит, колодец здесь будет давать воду. Но жить здесь нельзя.
— Вот тут — нет, — сказала она вслух, словно объясняя невидимому собеседнику. — Ни дома, ни фундамента. Весной будет подмывать. Осенью — сырость. Грибок. Болезни.
Джим подошёл ближе, глядя на неё с растущим раздражением.
— Ты уже всё решила? — спросил он. — Мы только приехали.
Маргарет поднялась и повернулась к нему.
— Я решила, что здесь мы не умрём от собственной глупости, — ответила она. — А остальное — обсуждаемо.
Он открыл рот, явно собираясь возразить, но она уже пошла дальше — вверх, туда, где земля становилась суше, где трава была редкой и короткой, где ветер гулял свободнее.
Маргарет остановилась на небольшом возвышении и огляделась.
Вот здесь.
Не в низине.
Не на самом краю.
Чуть в стороне от дороги.
С подветренной стороны.
— Дом будет здесь, — сказала она.
— Здесь? — Джим удивлённо огляделся. — Но это же почти на открытом месте. Ветер…
— Ветер — не враг, — перебила она. — Враг — сырость. А ветер можно обуздать. Сад. Живая изгородь. Деревья.
Она посмотрела вдаль, прищурилась, словно уже видела то, чего пока не существовало.
— Тополя там, — сказала она, кивнув в сторону низины. — Мы посадим сад здесь. Фруктовые деревья. Они примут ветер на себя. Через несколько лет здесь будет тише.
Джим смотрел на неё так, будто она рассказывала сказку.
— Ты говоришь, как человек, который собирается жить здесь всю жизнь, — сказал он.
Маргарет усмехнулась.
— Я говорю, как человек, который не любит переезды, — ответила она. — Если строить — то сразу правильно.
Она прошлась по будущему «двору», считая шаги, представляя линии.
— Здесь — дом.
— Здесь — кухня, с окном на восток.
— Здесь — ванная.
Она остановилась и улыбнулась самой себе.
— Что? — подозрительно спросил Джим.
— Ничего, — сказала она. — Просто думаю.
Думаю о ванне, — добавила она мысленно. И о туалете не на улице.
Она прекрасно понимала, что если сейчас начнёт говорить о таких вещах вслух, её сочтут либо капризной, либо сумасшедшей. Поэтому Маргарет молчала. Некоторые идеи должны дозреть.
— Здесь будет колодец, — сказала она вместо этого. — Но не у дома. Вон там.
Она указала чуть в сторону, туда, где земля была плотнее.
— Ты опять хочешь его утащить, — буркнул Джим.
— Я хочу, чтобы он не отравил нас, — спокойно ответила она. — Это разные вещи.
Он вздохнул, явно сдаваясь.
— Ладно. Допустим. А дальше?
Маргарет посмотрела на него внимательно.
— Дальше — люди, — сказала она. — Рабочие. Те, кто знает эту землю. Не болтуны. Не хвастуны. Те, кто умеет копать и молчать.
Джим насторожился.
— Зачем копать? Мы же пока не строим.
Маргарет пожала плечами.
— Строительство начинается с понимания, что под ногами, — сказала она. — Я не люблю сюрпризы.
Она снова наклонилась, подняла камень — обычный на вид, серый, с прожилками. Подержала его в руке, чувствуя вес.
Не сейчас, — сказала она себе. — Рано.
Золото никуда не уйдёт. Оно ждёт терпеливых.
Они прошли участок вдоль и поперёк. Джим устал быстрее — от солнца, от ветра, от её темпа. Маргарет чувствовала, как чужое тело постепенно становится своим: мышцы отзывались, дыхание выравнивалось, шаг становился увереннее.
Когда они вернулись к дороге, она остановилась и обернулась, ещё раз окинув взглядом эту дикую, неприветливую землю.
— Она грубая, — сказал Джим, словно угадав её мысли. — Не красивая.
Маргарет покачала головой.
— Она честная, — сказала она. — А красота — дело времени и рук.
Он посмотрел на неё с новым выражением — не только с влюблённостью, но и с уважением. И с лёгким страхом.
— Ты уверена, что хочешь всем этим заниматься? — спросил он. — Это тяжело. Это грязь. Это годы.
Маргарет повернулась к нему, и на её лице не было ни сомнения, ни романтики.
— Я всю жизнь занималась тяжёлым, — сказала она. — Просто раньше мне за это платили. А теперь я хочу, чтобы это работало на меня.
Она снова посмотрела на землю.
Никаких резких движений.
Никаких громких слов.
Сначала комфорт.
Потом безопасность.
Потом деньги.
И, возможно, впервые за долгое время, она почувствовала не усталость, а удовлетворение. Как после правильно выполненной работы, когда знаешь: да, дальше будет сложно — но направление выбрано верно.
— Поехали домой, — сказала она. — У меня есть список того, что нам понадобится. И он тебе не понравится.
Джим усмехнулся.
— Я уже привык.
Маргарет улыбнулась в ответ — не широко, но по-настоящему.
Привыкай дальше, — подумала она. — Это только начало.