Контракт по ошибке

3

Мы ехали уже пару часов, и я почти привыкла к сменяющимся видам за окнами — то горы, то озёра, то поля, усыпанными цветами. Пространственная магия дилижанса работала так гладко, что казалось: сама дорога подстраивается под нас.

И вдруг — дрожь. Лёгкая, но ощутимая, как если бы пол под ногами вздохнул.
Я насторожилась, но Кайден, казалось, ничего не заметил — продолжал просматривать свои бумаги.

В следующий миг картинка за окном смазалась, и вместо залитой солнцем долины я увидела… тёмный, непривычный лес. Высокие деревья, чёрные стволы, густой туман, а в глубине — что-то блеснуло, словно чьи-то глаза.

— Это нормально? — спросила я, отодвигаясь от окна.

Кайден поднял голову, нахмурился и положил ладонь на стену дилижанса.
— Нет.

Пол под ногами накренился, словно нас затянуло в воронку. Внутри загудела низкая, глухая вибрация, и мне показалось, что воздух стал плотнее, как перед грозой.

— Держись, — коротко бросил он.

Я вцепилась в подлокотники кресла. Из-за окон уже тянулись тени, а на мгновение мне показалось, что в их очертаниях есть что-то… человеческое.

Секунда — и всё исчезло. Мы снова ехали среди зелёных полей, а маг убрал руку от стены, но его взгляд остался настороженным.

— Что это было? — спросила я.

— Сбой, — ответил он, медленно. — Кто-то… попытался перехватить маршрут.

Я сглотнула.
— Перехватить? Нас?

— Не нас, — поправил он, глядя в окно. — Тебя.

Дилижанс замедлился так резко, что чай в чашке плеснулся на скатерть. Вибрация под ногами стихла, но магия в стенах кареты будто сжалась, готовясь к чему-то.

— Мы… приехали? — спросила я, но Кайден даже не посмотрел в мою сторону.

Он открыл дверь, и в дилижанс хлынул влажный, тяжёлый воздух, пахнущий прелыми листьями и чем-то металлическим. Мы оказались на узкой лесной дороге. Слева тянулись тёмные деревья, справа — туман, из которого, казалось, могло выйти всё, что угодно.

— Сидите здесь, — коротко бросил он.

— Да, конечно, — ответила я… и тут же тихо выскользнула за ним.

Шаги утонули в сырой земле. В нескольких шагах от дилижанса, между деревьями, стояли трое. Высокие, худые, с кожей, отливающей серым, и глазами — полностью чёрными, без зрачков. Их длинные пальцы заканчивались острыми когтями, а одежда казалась сотканной из тумана.

Я вспомнила рассказы — шадары. Иногда из называли лесным народом. Полулегендарная раса, что живёт в Пограничных лесах и заключает сделки только за чужие воспоминания.

Шадар выглядел так, будто туман и ночная тень решили принять человеческий облик, но не до конца.

Их фигуры были высокими и слишком худыми, словно вытянутыми за пределы обычных пропорций. Кожа — серовато-пепельная, с лёгким мерцанием, как влажный камень после дождя. Лицо — без выражения, но глаза… полностью чёрные, блестящие, без зрачков, как два обледенелых озера в темноте. Когда они смотрели, казалось, что взгляд проходит насквозь и ищет в тебе то, чего ты не хотел бы показывать.

Волос у большинства не было — вместо этого голова казалась гладкой, иногда с тонким рисунком, похожим на прожилки мрамора или сеть трещинок. Руки — длиннее человеческих, с пальцами, заканчивающимися острыми, чуть изогнутыми когтями. Одежда же выглядела так, будто её соткали из самого тумана: она колыхалась, хотя ветра не было, и меняла очертания, если смотреть слишком долго.

Когда шадары двигались, они почти не издавали звуков — шаги не ломали веток, не шуршали листвой. Даже туман вокруг них двигался вместе с ними, как послушный зверь. И от них шёл холод — не зимний, а тот особый, внутренний, от которого на затылке встают волосы.

Один из них выступил вперёд, и воздух между ним и Кайденом сгустился, будто они обменялись не словами, а чем-то, что я не могла увидеть.

— Ты привёл её, — сказал шадар, и его голос прозвучал прямо у меня в голове, холодный и сухой.

Я отшатнулась.
— Что… что это было? — прошептала я.

Кайден даже не обернулся.
— Телепатия. Не отвечайте. И главное — не думайте о том, что для вас дорого.

— Слишком поздно, — тихо произнёс шадар, и я почувствовала, как что-то холодное скользнуло по воспоминанию о маминой подвеске.

Шадар, что стоял ближе всех, сделал плавный шаг ко мне. Его движения были такими тихими, что даже листья под ногами не шевельнулись.

— Отдай мне одно воспоминание, — произнёс он в моей голове. Голос был холодным, но завораживающим, как зимний ветер. — Всего одно. Самое маленькое.

— Мне нечего вам отдавать, — выдавила я, отступая на полшага.

— Есть, — чёрные глаза вспыхнули. — То утро, когда мать вручила тебе подвеску. Я возьму его — и ты даже не заметишь потери. Зато получишь защиту на год.

У меня заледенели пальцы. Я уже чувствовала, как воспоминание ускользает: запах свежей выпечки, тёплые руки матери, солнечный луч на кухне…

И вдруг золотая нить на запястье вспыхнула, нагрелась так, что я непроизвольно вскрикнула. Вспышка света, тонкая, но острая, прорезала пространство между мной и шадаром, заставив его отшатнуться.

— Она под защитой, — голос Кайдена был тихим, но в нём было что-то такое, что заставило даже туман вокруг нас дрогнуть.

— Мы вернёмся, — шипяще произнёс шадар, растворяясь в серой дымке вместе с остальными.

Туман рассеялся, и лес снова стал просто лесом. Я прижала ладонь к подвеске, ощущая, как сердце всё ещё бьётся в горле.

— Это… было… — я искала слова.

— Попытка сделки, — сказал Кайден, уже ведя меня обратно к дилижансу. — И урок на будущее: никогда не веди переговоры с теми, кто умеет говорить внутри твоей головы.

Я посмотрела на нить. Она светилась мягко, почти спокойно.
— Это было ты? — спросила я вполголоса.

— Контракт, — поправил он. — Он защищает нас обоих.

Я не была уверена, нравится ли мне эта «обоюдная защита», но впервые за весь путь я почувствовала, что связь между нами — не только ловушка.