Контракт с Изгоем

Глава 1

Вы когда-нибудь замечали: человек, у которого нет выбора, перестаёт бояться?

Я стояла на пороге особняка, который в городе называли не иначе как «Логово». Трёхэтажный монстр из чёрного стекла и бетона, окружённый высоченным забором, прятался в сосновом бору на «местной Рублёвке», как её называли жители нашего города. Часы на приборной панели моего старенького «Пежо» показывали 21:58. Я приехала на двадцать минут раньше и всё это время сидела в машине, сжимая руль и глядя на стальные ворота с гербом в виде взбешённого волка.

Всё, что я знала о Леониде Морозове, умещалось в короткую, но ёмкую характеристику, которую вчера выдал мой дядя, главный бухгалтер нашего реабилитационного центра: «Сволочь редкостная. Скупает всё, до чего дотянется. И ты же слышала, что там с его женой случилось? С балкона выпала. Третий этаж. Суд сказал — самоубийство. Только кто ж в это поверит? У неё ребёнок маленький оставался, такие с собой не кончают. Ты к нему не суйся, Тая. Я сам поеду. Тут мужик должен разбираться».

Но дядя Игорь был отцом троих детей. Если Морозов в припадке гнева решит выкинуть переговорщика в окно, пусть это буду лучше я.

Я поправила воротник скромного шерстяного пальто, единственного приличного в моём гардеробе. Под ним была та же одежда, что и днём в клинике: водолазка и удобные брюки. Жеманные платья и каблуки были не про меня. Я врач-реабилитолог. Моё оружие — руки и голос.

Въехать на территорию частной резиденции сходу не вышло. Пришлось назвать секретный код, продиктованный вчера сухим женским голосом, и предъявить паспорт в будке охраны. КПП напоминал пункт пропуска на режимном объекте. Двое ребят в чёрной форме проверили даже донышко моей машины на наличие «сюрпризов».

К парадному входу я подходила пешком, оставив машину на гостевой стоянке. Гранитные ступени, подсвеченные снизу, блестели после дождя. В чёрном полированном камне отражался месяц. Я поймала себя на мысли, что подниматься по этим ступеням, на которые когда-то упала насмерть женщина, жутковато. Я невольно подняла голову, разглядывая балкон на третьем этаже. Там горел свет. Интересно, он специально оставил эту комнату жилой? Или ему всё равно?

Дверь открылась прежде, чем я коснулась звонка.

— Мещерина? — на пороге стоял мужчина лет сорока пяти в безупречном сером костюме, с лицом человека, привыкшего решать чужие проблемы, но при этом оставаться в тени. — Проходите. Леонид Андреевич ждёт.

Секретаря звали Марк. Он провёл меня через холл, где эхо моих шагов терялось где-то под высоким потолком. Везде было чисто и холодно. Ничего лишнего. Ни одной картины на стенах. Ни одной живой души, кроме нас.

Я ожидала, что меня проведут в кабинет или гостиную. Но Марк остановился у массивной двери, ведущей, судя по звукам, в бассейн.

— Подождите здесь, — кивнул он на кожаный диван у стены. — Леонид Андреевич освободится через несколько минут.

Я села. Минуты тянулись. Я прокручивала в голове речь, которую репетировала всю дорогу. «Леонид Андреевич, мы понимаем, что аренда повышена согласно рыночным условиям. Но наша клиника — благотворительная. Мы существуем на пожертвования. Всё, что зарабатываем, уходит на новое оборудование для детей с ДЦП и аутизмом...» Звучало жалко даже для меня самой.

Прошло пятнадцать минут. Из-за двери бассейна доносились ритмичные всплески воды и чьи-то тяжёлые вздохи. Затем всё стихло.

Дверь распахнулась.

В проёме стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, с мокрыми тёмными волосами, зачёсанными назад. На нём были только чёрные плавательные шорты, и я на мгновение растерялась, увидев столько открытой кожи. Тело у него было... опасное. Не культуристические горы мышц, а сухая, жилистая мощь хищника. Через левое плечо шёл тонкий белый шрам, похожий на след от удара ножом.

Взгляд зацепился за него сам собой. Врачебная привычка — оценивать повреждения. Удар пришёлся сверху вниз, под ключицу. Сантиметр в сторону — и задета подключичная артерия. Ещё пара сантиметров — лёгкое. Кто-то очень хотел его убить.

Но главным были глаза. Тёмно-карие, почти чёрные, они смотрели на меня с ледяным безразличием. Он вытер голову полотенцем, бросил его на руки подоспевшему Марку и только потом поднял на меня взгляд.

— Вы кто? — голос низкий, с хрипотцой, словно он только что отдышался после заплыва. В нём не было ни злости, ни приветствия. Полное безразличие.

— Таисия Мещерина, — я встала, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мы договаривались. По поводу аренды...

— А, — он коротко кивнул, словно вспомнил о существовании мухи, которую надо прихлопнуть. — Мещерина. Идите за мной.

Он развернулся и пошёл босиком по мраморному полу, даже не оглядываясь, следую ли я за ним. Мне ничего не оставалось, кроме как идти следом. Мокрые следы его ступней оставались на камне, и я глупо смотрела на них, пытаясь унять колотящееся сердце.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж и вошли в комнату, которая больше напоминала спа-салон, чем жилое помещение. Там было тепло, пахло хвоей и эвкалиптом. Он прошёл вглубь, встал у панорамного окна, выходящего в тёмный лес, и накинул на плечи белый махровый халат. Только после этого он обернулся и, наконец, соизволил жестом указать мне на кресло.

Я села. Оно оказалось слишком глубоким и мягким, я чувствовала себя в нём маленькой и неловкой. Он же остался стоять, возвышаясь надо мной. Классический приём доминирования. Я работала с трудными подростками и знала эту тактику.

— Слушаю, — сказал он, затягивая пояс халата.

— Леонид Андреевич, — начала я, стараясь говорить спокойно и уверенно. — Я представляю реабилитационный центр «Мещерин». Мы арендуем здание на улице...

— Я знаю, где находится это здание, — перебил он. — Я теперь его владелец. И что?

— Новый договор аренды, который вы нам прислали... сумма в пять раз превышает предыдущую.

— Ну и? — он приподнял одну бровь. В его взгляде не было ни намёка на сочувствие. Скорее скука.