Контракт с Незнакомцем

"Роковая ошибка"

Холодный экран смартфона мигнул в последний раз, прежде чем окончательно превратиться в бесполезный кусок пластика и стекла. Сообщение от банка висело перед глазами, выжженное на сетчатке алыми буквами: «Ваша карта заблокирована. Обратитесь в отделение банка».

Я смотрела на это уведомление и чувствовала, как внутри всё медленно покрывается инеем. Заблокирована. Не просто «недостаточно средств», а именно блокировка. Кредитный лимит исчерпан, счета арестованы из-за просрочки по медицинским чекам. Завтра до одиннадцати утра я должна была внести оплату за отдельную палату в реабилитационном центре. Шестьдесят восемь тысяч рублей. Цена того, что мама будет дышать очищенным воздухом, а не задыхаться в общей палате на восемь коек, где пахнет хлоркой и безнадегой.

— Черт... — выдохнула я, и это слово показалось мне слишком слабым, слишком мелким для той бездны, что разверзлась у моих ног.

Я подняла голову. Бар отеля «Метрополь» сиял приглушенным золотом и пах дорогим парфюмом, кожей и успехом. Это было место, где решались судьбы корпораций, а не подсчитывались копейки на лекарства. Я пришла сюда не потому, что могла себе это позволить. Я пришла сюда, потому что это было единственное место в городе, где я могла спрятаться от собственной жизни. Здесь, среди женщин в шелках и мужчин в костюмах по цене моей почки, я была невидимкой. Никто не ждал от меня отчетов, никто не спрашивал про анализы, никто не смотрел с жалостью.

На дне моего бокала плескались остатки «Олд Фэшн» — последние деньги, которые я сняла наличными еще утром. Мой прощальный подарок самой себе перед тем, как завтрашний день раздавит меня окончательно.

— Еще один? — бармен, молодой парень с идеально уложенными волосами, кивнул на мой стакан.

— Нет, спасибо, — я натянуто улыбнулась, чувствуя, как липкий страх подступает к горлу. — Я уже ухожу.

Я не уходила. Я просто не могла сдвинуться с места. Мои пальцы судорожно сжимали телефон, будто надеясь, что банк передумает, что случится чудо, что мир внезапно станет справедливым. Но чудеса не случаются с такими, как я. Они случаются с теми, кто сидит в VIP-ложах.

Я обвела взглядом зал. Мое внимание невольно зацепилось за мужчину в самом углу барной стойки. Он сидел ко мне в профиль, и в его позе было столько же высокомерия, сколько и усталости. Безупречно белый воротник рубашки расстегнут на две пуговицы, узел галстука ослаблен. Он не листал ленту новостей, не разговаривал по телефону. Он просто смотрел в свой стакан с виски так, будто там были ответы на все вопросы мироздания.

У него были резкие, словно высеченные из гранита черты лица. Тяжелая челюсть, прямой нос и брови, которые сейчас были хмуро сведены к переносице. Он выглядел как человек, который может купить этот отель, не глядя на чековую книжку. И в то же время... в изломе его губ я увидела то же самое, что чувствовала сама. Глухую, выматывающую тошноту от всего происходящего.

Я быстро отвела взгляд, когда он внезапно повернул голову в мою сторону. Сердце предательски ухнуло вниз. Глупо. Я здесь никто. Просто девчонка в платье из масс-маркета, которая слишком долго цедит один коктейль.

— Знаешь, — раздался низкий, бархатистый голос совсем рядом, — этот напиток становится только хуже, если смотреть на него слишком долго. Лед тает, разбавляя виски, и вкус превращается в дешевое пойло.

Я вздрогнула и медленно повернулась. Он сидел через два стула от меня. Вблизи он казался еще крупнее, еще властнее. Его глаза были цвета грозового неба — серо-синие, пронзительные, лишенные всякой теплоты, но полные странного, болезненного интереса.

— Я не смотрю на напиток, — ответила я, удивляясь тому, как твердо прозвучал мой голос. — Я смотрю на дно стакана. Говорят, там должна быть истина, но пока я вижу только отражение люстры.

Мужчина усмехнулся. Это не была добрая улыбка. Скорее, короткий оскал человека, который давно разуверился в искренности окружающих.

— Истина переоценена, — он придвинул свой стул чуть ближе, и я почувствовала аромат его парфюма: кедр, табак и что-то неуловимо острое, мужское, от чего по коже пробежал невольный холодок. — Обычно она оказывается слишком горькой на вкус. Как ваш вечер, например.

Я нахмурилась, чувствуя, как внутри закипает раздражение, смешанное с горьким азартом.

— Мой вечер прекрасен. Я сижу в лучшем баре города и наслаждаюсь одиночеством. Пока меня не прервали.

Он наклонил голову набок, разглядывая меня так, будто я была редким экспонатом в музее, который внезапно заговорил. Его взгляд скользнул по моим волосам, задержался на губах и спустился к ключицам. Это не был липкий взгляд похотливого папика. Это был взгляд хищника, который внезапно нашел на своей территории что-то, что не пытается убежать или подобострастно вилять хвостом.

— Вы единственная женщина в этом зале, которая ни разу не посмотрела в сторону моего столика за последний час, — сказал он, и в его голосе прозвучало нечто похожее на уважение. Или на вызов. — Все остальные уже успели оценить стоимость моих часов и покрой пиджака. А вы... вы смотрели в пустоту с таким видом, будто планируете в ней раствориться.

— Возможно, ваша самоуверенность мешает вам допустить мысль, что вы просто не в моем вкусе, — ядовито заметила я, хотя внутри всё дрожало.

Он засмеялся. Глухо, в самую грудь.

— О, я уверен, что я — именно в вашем вкусе. Проблема в том, что сегодня вам не до вкусов. Вам нужно что-то посильнее, чем алкоголь, чтобы заглушить то, что происходит у вас в голове.

Я застыла. Он попал в самую точку, содрал кожу одним коротким замечанием. Я хотела встать и уйти, хлопнуть дверью, бросить в него этим несчастным бокалом, но... вместо этого я посмотрела ему прямо в глаза. Там, в глубине его зрачков, я увидела отражение собственной обреченности.

Он был богат, он был властен, но он был так же пуст внутри, как и мой банковский счет. Это было безумие. Пьяное, отчаянное безумие.