Контракт с падшим

Глава 2 Удар по гордыне

Земля пахла. Не в плохом смысле. Она пахла слишком. Выхлопами, пылью, влажным асфальтом после недавнего дождя, ароматом кофе из ближайшей кофейни и миллионом других микрозапахов, от которых у Лилит слегка кружилась голова. В Аду пахло серой, страхом и амбицией — знакомо, предсказуемо. Здесь же её сверхчувствительное, хоть и приглушённое договором обоняние атаковал хаос.

Она стояла на окраине университетского городка, прислонившись к грубой кирпичной стене какого-то старого корпуса. На ней была не форма принцессы Нижних Сфер (платье из теней и живого огня), а земной камуфляж: узкие чёрные джинсы, роскошная кожаная куртка, стоившая чью-то душу (в прямом смысле — она её «нашла» в гардеробе одного опального маркиза), и высокие ботинки. Её тёмные волосы были собраны в небрежный, но идеальный пучок, из которого нарочито торчали концы двух маленьких, тщательно замаскированных под стильные заколки рожек. Она выглядела как очень богатая, очень самоуверенная и слегка не от мира сего студентка, возможно, из семьи олигархов или рок-звёзд.

В руке она сжимала новый, только что материализованный по высшему разряду студенческий билет и бумаги о зачислении на специальность социальной психологии. Ирония отца была очевидна: «Раз уж взялась за гуманиста, будь добра, изучи теорию».

Свиток с условиями пари жёг ей внутренний карман. Без прямой магии выше второго круга. Она могла чуть усилить своё обаяние, создать лёгкую ауру притягательности или, наоборот, отторжения. Могла подслушивать поверхностные мысли, если концентрировалась (но они доносились как шум толпы из-за стены — обрывки, эмоции, без чётких формулировок). Нельзя было наслать морок, вселить страх, явиться в истинном облике или напрямую манипулировать событиями. Всё должно было выглядеть как череда «естественных» совпадений.

«Как скучно», — подумала Лилит, отталкиваясь от стены. Её цель сейчас была не Артем (за ним нужно было наблюдать, изучить расписание), а деканат. Нужно было «проявить себя».

Здание главного корпуса было помпезным и старым. Лилит, скривив губы, прошла мимо шумных групп студентов, ловя на себе взгляды. Одни смотрели с любопытством, другие — с немым вопросом «кто это?», третьи — с завистью. Это было приятно. Знакомо.

Она уже почти дошла до кабинета декана, как из-за угла коридора донёсся звук — не громкий, но отчётливый. Что-то вроде глухого удара о шкафчик, а затем сдавленное, униженное: «Пожалуйста…»

Лилит замерла. Её демонская сущность тут же распознала вкус страха и беспомощности в воздухе — сладковатый, тонкий. Любопытство перевесило. Она краем глаза заглянула за угол.

В тупике коридора, у пожарного щита, стояли трое. Двое — крупные, с глуповато-самодовольными лицами, блокировали выход. Между ними и стеной — девушка, прижимавшая к груду папку с бумагами. Она была бледна, губы дрожали. А перед ней, прислонившись к шкафчикам и демонстративно изучая ногти, стоял он.

Артем Волков.

На экране хрусталя он выглядел эффектно. Вживую — магнетически. Он был выше, чем она предполагала, с той лёгкой, спортивной гармонией в движениях, которая выдаёт привычку к физическому превосходству. Светлые волосы, падающие на лоб небрежной прядью. Резкие, идеально выточенные черты лица, которые могли бы быть красивыми, не будь они застывшими в маске холодного, почти скучающего презрения. И глаза… Серые, как пепел после пожара. Пустые.

— Маш, Маш, — говорил он голосом, в котором не было ни капли тепла, только плоская насмешка. — Я же просил. Конспекты по матану к первой паре. А ты что мне принесла? Свой дневник с сердечками?

Один из его «спутников» тупо хихикнул.

— Я… я забыла, Артем, — выдавила из себя девушка. — Сегодня принесу, клянусь.
— Слово «клянусь» из твоих уст звучит особенно трогательно, — Артем наконец поднял на неё взгляд. В его серых глазах не было даже злорадства. Была лишь констатация факта: ты — ничто. — Знаешь, что бывает с теми, кто меня подводит?

Девушка, Маша, съёжилась. Лилит почувствовала, как по её спине пробежал холодок. Не страха. Нет. Возмущения. Это было настолько новое и неожиданное чувство, что она на секунду опешила. В Аду слабость высмеивали, эксплуатировали и пожирали. Это был закон. Но здесь… здесь это выглядело так по-земному, так мелочно и убого. Он даже не получал от этого реальной выгоды! Только это жалкое, дешёвое ощущение власти.

И в этот момент Артем, будто почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, медленно повернул голову. Его пепельные глаза встретились с её горящим взором.

На долю секунды в них промелькнуло что-то — лёгкое удивление, оценка. Он увидел не испуганную первокурсницу, а кого-то, кто смотрел на него как на интересный, но неприятный экспонат.

Лилит не отвела взгляда. Она измерила его с ног до головы, позволив уголку губ приподняться в едва уловимой, высокомерной усмешке. Выражение «твоего рода оценивает мой род» витало в воздухе.

Потом она нарушила тишину. Её голос прозвучал звонко, чётко и нарочито безучастно, как будто она комментировала погоду:
— В публичных местах обычно травят тараканов. А не однокурсников. Хотя, — она сделала небольшую паузу, снова окинув его компанию взглядом, — возможно, я ошибаюсь насчёт видовой принадлежности.

Тупик замер. Два громилы ошалело уставились на неё. Маша приоткрыла рот. Артем… Артем не моргнул. Его лицо оставалось каменным, но в уголках его глаз заиграли крошечные, опасные морщинки.

— Новая, — констатировал он. Не вопрос. Констатация.
— Временная, — парировала Лилит. — Надеюсь, как и эта ваша… традиция.

Он оттолкнулся от шкафчиков и сделал шаг в её сторону, не спеша. Его спутники инстинктивно расступились. Лилит не отступила ни на миллиметр, хотя всё её естество кричало, чтобы она или испепелила его на месте, или запустила в него чем-нибудь тяжёлым.

Он остановился в двух шагах. Теперь она видела мельчайшие детали: идеально гладкую кожу, маленький шрам над бровью, абсолютную пустоту в глазах.
— У тебя, новая, — произнёс он тихо, так, что слышали только они двое, — очень громкий рот для такого маленького роста. И слишком дорогая куртка для этого факультета. Совет: смени и то, и другое. Пока не стало поздно.