Контракт с падшим

Глава 5. Ночные правила

Библиотека после одиннадцати вечера превращалась в иное пространство. Потухший главный зал с гигантскими окнами, за которыми дремал тёмный кампус. Тишина, густая как смоль, нарушаемая лишь скрипом старых стеллажей да мерным тиканьем часов над выходом. Воздух пах пылью, старой бумагой и одиночеством.

Именно здесь Лилит нашла его. Совершенно случайно.

Она искала архивы университетской газеты за прошлые годы — хотела покопаться в истории, узнать, не было ли публичных скандалов с участием Артема. Работа шла медленно, её демонская нетерпеливость кипела от микроскопического шрифта и пыльных переплётов. В какой-то момент она плюнула и пошла на антресольный этаж, в отдел редких изданий, просто чтобы подышать другим воздухом.

И замерла.

В узком проходе между стеллажами, под тусклой лампой, сидел он. Не тот Артем, которого все знали — выглаженный, холодный, безупречный. Его волосы были растрёпаны, на щеке отпечатался след от сгиба книги. Он не читал. Он спал. Его лицо, лишённое привычной маски презрения или расчёта, казалось моложе. Уязвимее. На столе перед ним лежала раскрытая потрёпанная тетрадь в картонной обложке и несколько учебников по клинической психологии. Не по его специальности.

Лилит затаила дыхание. Это была не та сцена, которую она ожидала увидеть. Он выглядел… измотанным. Человечным. Она сделала шаг ближе, и половица под ногой громко скрипнула.

Его глаза мгновенно открылись. Не было ни секунды замешательства. Пепельные озёра стали ледяными, острыми. В одно движение он прикрыл ладонью тетрадь и выпрямился, мгновенно восстановив привычную броню. Но в его взгляде, прежде чем нахлынула привычная стена, она успела поймать тень чего-то — не страха, а скорее ярости от того, что его застали врасплох.

— Следующая, — произнёс он хриплым от сна голосом, — кто будет красться в библиотеке, получит учебником по голове. Или ты уже строишь планы, как использовать эту сцену против меня?

Лилит, оправившись от неожиданности, сделала несколько шагов вперёда, пока не оказалась у его стола. Она облокотилась на стеллаж, приняв небрежную позу.
— Планы? Я думала, ты всё про честность. Спишь на рабочем месте, Волков? Не по графику успешного манипулятора.

Он не ответил, лишь убрал руку с тетради, но она всё равно оставалась закрытой. Его взгляд скользнул по её лицу, по простой чёрной футболке и спортивным штанам, в которые она переоделась после пар.
— А ты что здесь делаешь в такое время? Ищешь инструкцию, как стать человеком? — парировал он.

Удар был метким, но Лилит только усмехнулась.
— Ищу исторические параллели. Интересуюсь, были ли до тебя такие же талантливые любители ломать людям жизнь. Для диссертации.

Он наклонил голову, изучая её. Лампочка над ним отбрасывала резкие тени на его скулы.
— И что, нашла предшественников?
— Пока только один экземпляр. Довольно унылый. — Она кивнула на учебники по психологии. — Подтягиваешь теорию? Чтобы точнее бить по больному?

Артем взглянул на книги, будто впервые их увидел. Его лицо снова стало каменным.
— Это не твоё дело.
— Всё, что касается моего проекта, — моё дело.

Они замолчали. Тишина библиотеки снова сомкнулась вокруг них, но теперь она была наэлектризована. Он не уходил. И это было ново.

— Почему Маша? — неожиданно спросила Лилит, нарушая молчание. Вопрос вырвался сам, не из тактики, а из подлинного, раздражающего любопытства. — Что она тебе такого сделала?

Он долго смотрел на неё, будто решая, стоит ли тратить слова. Потом пожал плечами.
— Ничего. Она просто… есть. Как фон. И этот фон должен быть правильным. Тихим. Предсказуемым. Ты ворвалась и всё испортила.

— Сделала непредсказуемым?
— Сделала заметным, — поправил он. — А заметные вещи требуют управления. Или удаления.

В его тоне не было угрозы. Был холодный факт. Лилит почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он говорил о людях, как о предметах интерьера.

— И я следующая в списке на «удаление»? — поинтересовалась она, скрестив руки на груди.

Он снова молчал, его пальцы барабанили по обложке тетради. Потом он сказал тихо, почти задумчиво:
— Ты не вписываешься ни в одну категорию. Богатая — но не кичишься этим перед всеми. Умная — но не лезешь в любимчики к профессорам. Дерзкая — но не ищешь поддержки толпы. Ты как… белая ворона, которая притворяется чёрной, но делает это слишком нарочито.

Лилит замерла. Он был чертовски проницателен.
— Может, я просто не играю в ваши дурацкие игры.
— Все играют, — отрезал он. — Просто правила у всех разные. Твои правила мне пока непонятны. И это раздражает.

Он встал, собрав книги. Тетрадь он сунул во внутренний карман куртки. Он казался выше в полумраке, его тень легла на неё длинной и чёрной.
— Моё правило на сегодня простое: не мешай мне. — Он посмотрел на неё поверх стопки книг. — Ты хочешь спасать Машу — спасай. Но делай это тихо. И не лезь ко мне. Всё, что тебе нужно обо мне знать, — это то, что я выполняю свои угрозы. Всегда.

Он сделал шаг, чтобы обойти её. Лилит не двинулась с места, блокируя узкий проход.
— А если я хочу знать больше? — выпалила она, глядя ему прямо в глаза.

Он остановился в сантиметре от нее. Она чувствовала исходящее от него холодное, статичное тепло.
— Зачем? — его вопрос прозвучал искренне недоуменно. — Чтобы написать в своём отчёте «пациент эмоционально неполноценен из-за детской травмы»? Сэкономить время: отец-алкоголик, мать-жертва, первая любовь, которая оказалась стервой. Стандартный набор. Включи любой сериал.

Это была вторая личная фраза. Выпущенная, как дым, с показным безразличием. Но Лилит увидела, как напряглись его пальцы, сжимающие книги.

— Я не верю в стандартные наборы, — тихо сказала она. — И не пишу отчётов.

Он смотрел на неё долгими секундами. В его глазах шла борьба — привычное презрение с чем-то новым, усталым и одиноким.
— Тогда ты просто дура, — заключил он и, слегка отстранив её плечом, прошёл мимо.