Контракт с падшим

Глава 12. Критерий чистоты

В офисе рабочей группы пахло свежемолотым кофе, пылью от проектора и напряжённым ожиданием. Артем назначил планерку на девять утра. Паша и Илья сидели, не поднимая глаз, будто ожидая очередного приговора. Остальная часть команды нервно перешёптывалась.

Лилит вошла последней, с чашкой в руках, и заняла своё привычное место у окна, отстранённое, но на виду. Её взгляд встретился с Артемом, стоявшим у доски. Он был бледен, но собран. Его пальцы слегка постукивали по маркеру.

— Начнём, — сказал он без предисловий. Его голос был ровным, но в нём не было привычной ледяной резкости. — По пунктам. Отчёт по модулю аналитики: задержка в три дня. Причина?

Паша, ответственный за модуль, сглотнул.
— Сорри, Артем, не рассчитали с API стороннего сервиса...
— Не «сорри», — перебил Артем. Не повышая голоса. — Конкретика. Какой сервис? В чём именно ошибка? И главное — что будете делать, чтобы это не повторилось?

Паша замер, ожидая привычной уничижительной тирады. Её не последовало. Был лишь деловой, холодный, но справедливый вопрос. Он запинаясь начал объяснять. Артем слушал, кивая, иногда задавая уточняющие вопросы. Затем повернулся к доске и быстро набросал схему альтернативного решения.

— Вот вариант. Проанализируйте, доложите завтра к десяти. Вопросы?
Паша и Илья переглянулись, ошарашенные. Не было ни сарказма, ни угроз. Была работа.

Так прошли полчаса. Разбор задач, проблемы, сроки. Всё чётко, жёстко, но без унижений. Команда понемногу расслабилась, голоса стали увереннее. Лилит наблюдала, прикрыв веки, как кошка на солнце. Он усвоил урок. Не идеально, но усвоил.

И тогда, когда все уже думали, что встреча подходит к концу, Артем отложил маркер. Он сделал паузу, и напряжение снова вернулось в комнату, но другого рода — предчувствующее.

— Есть ещё один вопрос, — сказал он, глядя не на Пашу и Илью, а куда-то поверх их голов. — Личный. Павел, Илья. Моё решение об вашем отстранении на прошлой неделе было ошибочным. Оно было принято на основании неверных приоритетов. Я… — он запнулся, будто слово не давалось, — я приношу извинения. Ваш вклад в проект важен. Прошу вас вернуться к работе в полном объёме.

В комнате повисла гробовая тишина. Паша открыл рот. Илья покраснел до корней волос. Остальные застыли в немом шоке. Артем Волков. Извинялся. Перед всеми.

— Э-э… — начал Паша.
— Не нужно ответа сейчас, — резко перебил Артем, маской деловитости прикрывая жгучую неловкость. — Просто примите к сведению. На этом всё. К следующей встрече подготовьте отчёт по альтернативам.

Он быстро собрал бумаги и вышел из кабинета, оставив за собой взрыв шепота и недоумённых взглядов.

Лилит не стала его догонять. Она дала ему уйти. Её задача была выполнена. Эксперимент дал результаты — пугающие и впечатляющие. Он переступил через себя. Ради эффективности? Ради проекта? Или… потому что она попросила?

Она вышла в коридор, когда телефон завибрировал с ледяной, знакомой вспышкой. Не сообщение. Звонок. От Кассиэля.

— Говори, — бросила она, пройдя в пустую аудиторию.
— Что ты натворила? — голос ангела звучал не язвительно, а с неподдельной, холодной тревогой. — Его ментальные защиты… колебания стали хаотичными. Ты не ведёшь его к свету. Ты раскачиваете лодку посреди шторма!
— Он извинился перед своими подчинёнными, — парировала Лилит. — Это разве не шаг к «свету»?
— Это шаг к нестабильности! — Кассиэль почти выкрикнул. — Ты ломаешь его личность, не предлагая ничего взамен! Ты играешь с душой, как с химическим реактивом! Контрольный срез чистоты его намерений показал катастрофическое падение!

«Чистота намерений». Ангельская метрика. Лилит усмехнулась.
— А что было до? Сто процентов? «Чистое» намерение доминировать и причинять боль?
— Это было стабильно! — настаивал Кассиэль. — А сейчас… сейчас в его поле смешались твои частоты. Твои! Демонические! Ты не спасаешь его, ты заражаешь его собой! Если так пойдёт дальше, по итогам пари мы не сможем присвоить ему статус «искуплённого» или «падшего». Он станет… гибридом. Непредсказуемым. И это опасно для всех!

Лилит замерла. Заражаю его собой. Гибрид. Слова жгли, как святая вода.
— Что ты предлагаешь? — спросила она тихо.
— Отступи. Сейчас. Пусть процесс идёт естественно. Ты уже сделала достаточно, ты показала ему альтернативу. Теперь отпусти.
— И если я не отступлю?
— Тогда я буду вынужден вмешаться, — голос Кассиэля стал абсолютно бесстрастным. — Чтобы сохранить баланс и чистоту эксперимента. Я сделаю всё, чтобы разорвать эту… связь.

Связь. Он назвал это.

Кассиэль разъединился. Лилит стояла в пустой аудитории, глядя на пустую доску. «Заражаю его собой». Разве не этого она хотела? Сломать, переделать по своему образу? Но образ, который она невольно предлагала, был не адским. Он был… её. Той, кем она становилась здесь. Смесью демонической дерзости и человеческого понимания.

Она вышла на улицу. Снег перестал, небо было свинцовым. И она увидела его. Он стоял у памятника основателю университета, курил, глядя в никуда. Его поза была жёсткой, но в ней читалась усталость.

Она подошла. Он не обернулся.
— Доволен результатом? — спросила она, останавливаясь рядом.
— Нет, — ответил он, выпуская струйку дыма. — Это было… унизительно.
— Зато эффективно. Они теперь будут горы свернуть.
— Возможно.

Он бросил окурок и растёр его под ботинком.
— Я чувствую себя… разобранным на части, — произнёс он неожиданно. — Как будто кто-то вынул все шестерёнки, почистил их и собрал обратно в другом порядке. И механизм работает, но звук… другой.

Лилит посмотрела на его профиль. На ту тень боли, которая теперь не пряталась, а просто была.
— А какой звук был раньше?
— Тишина. Или… гул. Сейчас есть скрип. Посторонние шумы. — Он повернулся к ней. — Это ты. Ты — этот посторонний шум.

Он сказал это без обвинения. С констатацией. И в его глазах не было ненависти. Было то самое непонятное, смешанное состояние, о котором кричал Кассиэль.
— И что? Хочешь, чтобы я замолчала?
— Не знаю, — честно ответил он. — Раньше я знал. Сейчас — нет.