Контракт с подвохом: убить незабвенного

Глава 24. Конец — лишь начало

 У таверны мы высадились и отпустили кэбмэна. Фавиан объяснил это предосторожностью и нежеланием раскрывать свой новый адрес, однако вскоре признался, что немного голоден, именно поэтому решил зайти в таверну.

 — Если хочешь, можем отужинать вместе, — предложил он, пока мы направлялись к кабаку уже привычно торопливым шагом.

 — Я бы и так ужинала с тобой, — хмыкнула я. — Опасно тебя одного оставлять нынче.

 Краем глаза заметила, как он улыбнулся, но усилием воли заставила не повернуть к нему голову и не уставиться на его солнечную улыбку, глупо радуясь. Должна же я иметь какую-то гордость, в конце концов.

 К счастью, наш столик оказался свободен. Заказав себе по порции овсяной каши с куриной ножкой и по стакану фруктового пива, мы уселись и стали ждать.

 — Да, это тебе не "Ле Пре Кастеллани", — насмешливо вздохнула я, обращаясь к Дроуту. — Это я-то тут бывала частенько, но могу представить, как тебе тяжело.

 Фавиан зыркнул на меня:

 — Издеваешься, да? Если так интересно знать, то мне вполне неплохо здесь. Я не какой-нибудь заносчивый лордик.

 — Правда? А казался именно таким, — съязвила я. — Избалованным мальчиком.

 — С чего ты взяла? — экс-герцог хмуро смотрел на меня из-под капюшона.

 — Дорогая одежда, еда, вино, много женского внимания... — мне хотелось сделать акцент именно на последнем. — Разве это всё не балует?

 — Привилегии, данные с рождения, не могут избаловать. Они лишь способствуют формированию личности, — заявил Дроут.

 — Ух, какие мы слова знаем, — вновь съязвила я: очень уж хотелось выместить своё раздражение... и ревность. Фавиан чуть прищурил глаза, всматриваясь в меня, затем наконец спросил:

 — Почему ты злишься?

 "А сам-то не догадываешься?" — подумала я, произнося вслух:

 — Я не злюсь.

 Не хотелось бы, чтобы он мою ревность расценил как слабое место... В ответ Дроут лишь промолчал, задумчиво изучая меня взглядом, чем ещё больше меня разозлил. Вот о чём он думает? В этот момент я бы всё отдала, чтобы получить способность читать мысли... Чёртов мерзавец! Ну почему меня подослали убить именно тебя?..

 Наконец нам принесла блюда и кружки улыбчивая белокурая разносчица. Фавиан улыбнулся ей обворожительно:

 — Благодарю, милая девушка.

 От такого комплимента разносчица раскраснелась, а я отвернулась. Либо это меня окончательно захлестнула ревность и я вижу его флирт с другими девушками там, где есть только вежливость, либо же Дроут намеренно делает это, чтобы вызывать во мне ту самую ревность. В любом случае, показать её ему означало бы продемонстрировать слабость, к чему я отнюдь не стремилась. Пусть лучше думает, что мне всё равно, чем упивается моими чувствами и подпитывает манию величия засчёт моей ревности.

 Не обращая внимания на расносчицу, я принялась за еду. Когда тёплая пища проникла в порядком изголодавшийся желудок, я ощутила себя гораздо лучше. Противные ощущения притупились и будто бы ушли, оставаясь где-то на границе сознания. Я заметила, как Дроут пристально смотрит на меня, поднося вилку с насаженным на неё аккуратно отрезанным кусочком курицы ко рту, и, не выдержав, спросила:

 — Ну и к чему этот взгляд?

 В ответ он вопросительно приподнял бровь, а кусочек курицы замер в воздухе, дожидаясь своего часа быть съеденным:

 — Какой взгляд?

 — Которым ты сейчас смотришь на меня, — я нахмурилась. — Не очень приятно, когда во время еды на тебя так пристально смотрят.

 — Просто это непривычно — видеть тебя такой, — мужчина усмехнулся и наконец отправил кусочек мяса в рот.

 — Какой? — не поняла я.

 — Свободной от всех этих правил столового этикета. Многие знатные девушки не умеют есть так, как ты это делаешь сейчас, — ответил Дроут.

 — Жаль их. Они не могут в полной мере насладиться вкусом пищи, — я вздохнула, продолжая трапезу. На самом деле мне было не жаль — ко всем этим богатейкам я чувствовала лишь безразличие.

 Фавиан замолчал. Наверное, в кои-то веки не знает, что сказать. И не надо: я не хотела с ним никакой беседы. Сейчас мне хотелось только одного... Уничтожить все свои чувства к нему. Закончить это чёртово дело и разойтись, как в море корабли. Если удасться передать Лиса правосудию, то не придётся платить ему те двадцать тысяч. А это значит, что деньги, переданные мне в мешке Трудягой, останутся у меня и будет на что жить первое время после ухода из Гильдии. Уйти из Гильдии я решила точно. Потом надо будет устроиться на работу. Может, попроситься ассистенткой к Инес? Или обратиться за помощью к Парвине? В любом случае, варианты у меня есть, не пропаду. И Дроут никогда больше обо мне не услышит.

 В задумчивом молчании мы провели остаток ужина. Когда наши тарелки были пусты, а остатки пива допиты, я поднялась со скамьи. Дроут поднялся следом, оставив разносчице пару монет чаевых, и мы, не говоря друг другу ни слова, направились к выходу.

 На улице уже порядком стемнело и зажигали фонари. Людей, однако же, было многовато: на площади рядом проводили какие-то гуляния с песнями и плясками. Я поморщилась. Меньше всего мне сейчас хотелось веселиться.