Контракт с Велесом, или Ведьмины каникулы

Глава 4. Библиотека шепчущих страниц и камень, который тоскует по дому

Столовая академии оказалась самым нормальным местом во всём этом подземно-магическом комплексе. Пахло вкусно и по-человечески: грибной суп, свежий хлеб, тушёная капуста с мясом. Никакой амброзии или нектара. Я съела тарелку супа и две булочки, чувствуя, как к мне возвращаются силы и способность мыслить здраво.

Гоша, к моему удивлению, вёл себя прилично. Он клевал с моей тарелки размоченный в бульоне хлеб и бросал на студентов оценивающие взгляды.
— У той девицы в углу косички слишком туго затянуты. Головные боли обеспечены. А вон тот долговязый — сутулится. Сколиоз намечается. Я вижу всё.

— Молчи, рентген, — отрезала я, заливая стресс чаем. Чай, кстати, был волшебный. Буквально. После первой же чашки тупая боль от провального урока и мигрень от попыток «почувствовать потоки» отступили.

Парень в очках, с которым мы сидели за одним столом — его звали Лев — оказался потомственным знахарем. Его семья держала аптеку в одном из старых районов Москвы и столетиями лечила людей травами, заговорами и правильными отварами.
— Не переживай насчёт потоков, — сказал он, аккуратно доедая котлету. — У всех по-разному. Я, например, до десяти лет думал, что все видят ауру растений. Оказалось, нет. А ты что умеешь?

— Заговаривать кофе, — честно призналась я. — И находить потерянные пульты.

Лев задумался.
— Полезно. А попугай… он всегда так?

— А что такое? Я — экстраверт! Я социально активен! — возразил Гоша, отряхивая крошки.

— Он у меня главный по талантам, — вздохнула я. — Чувствует потоки лучше меня.

— Бывает и не такое, — загадочно улыбнулся Лев. — Моя прабабка ходила по деревне с козлом-фамильяром. Тот умел находить клады. Правда, потом их и ел.

После столовой я, вооружившись картой, выданной Мораной, отправилась в сердце академии — в ту самую огромную библиотеку под куполом.

Если снаружи она казалась величественной и тихой, то внутри оказалась… живой. Воздух не просто звенел — он был наполнен тихим, непрерывным шепотом. Шуршали страницы, даже когда никто их не листал. Книги на полках иногда сами по себе пошевеливали корешками, как будто встряхиваясь ото сна. По дорожкам между стеллажами бесшумно скользили тени — то ли другие студенты, то ли что-то другое.

У одного из массивных столбов, подпирающих свод, сидел сухонький старичок в роговых очках, такой древний, что казалось, он сделан из пергамента и паутины. Он что-то писал гусиным пером в огромной книге и не поднял головы, когда я подошла.

— Э-э… здравствуйте, — робко начала я. — Я бы хотела… найти что-нибудь о магии. Для начинающих. Которые не чувствуют потоки.

Старичок дописал строку, обмакнул перо в чернильницу и, не глядя на меня, ткнул пальцем куда-то вглубь зала.
— Зал седьмой. Полка с зеленой маркировкой. «Основы магического мировосприятия для безнадёжных случаев». Автор — Нестор Летописец. Не шумите.

— Спасибо, — прошептала я и поспешила в указанном направлении.

Зал седьмой оказался более уютным и менее многолюдным. Полки здесь были пониже, а свет — мягче. Я быстро нашла нужную книгу — толстый том в потрёпанном зелёном переплёте.

Устроилась за одним из столиков, стоящих у стены. Гоша устроился рядом, скрестив лапки, и начал заниматься грумингом.
— Тишина библиотеки — это угнетение прав пернатых. Я требую аудиокнигу!

— Требуй молча, — огрызнулась я, открывая книгу.

Книга оказалась… странной. Текст был написан на привычном языке, но некоторые слова и фразы как будто шевелились, пытались перестроиться, сползти со страницы. Я щурилась, пытаясь их прочесть.

«…если субъект не обладает врождённой чувствительностью к эфирным течениям, — гласил текст, — следует искать иные точки входа. Магия — не только сила, но и договор. Договор со стихией, с духом места, с артефактом, наконец. Ключ — в искренности намерения и…»

Внезапно Гоша замер и насторожился.
— Варя… — проскрипел он не своим, приглушённым голосом. — Эта твоя штуковина… она опять пульсирует.

Я опустила взгляд на карман туники, куда сунула амулет. Из него действительно исходил слабый золотистый свет. Я достала его. Камень был тёплым и на этот раз вибрировал, словно тихо жужжал.

— Спрячь! — запаниковал Гоша. — Нас выгонят! Или съедят!

Но было поздно.

Стеллажи вокруг нас вдруг зашевелились живее. Книги начали открываться и закрываться сами по себе с тихими щелчками. Шёпот, всегда витавший в воздухе, стал громче, настойчивее. Он складывался в слова, в обрывки фраз на забытых языках.

Я почувствовала… не поток. Нет. Я почувствовала любопытство. Оно исходило от фолиантов, от свитков, даже от самой каменной кладки стен. Они смотрели на камень. И через камень — на меня.

Одна из книг с верхней полки сама соскользнула и мягко приземлилась на стол передо мной. Она была тонкой, в кожаном переплёте без каких-либо опознавательных знаков. Она сама открылась на странице, испещрённой странными символами, которые я не могла прочитать. Но я поняла, о чём они.

Это был не язык. Это было чувство. Тоска. Глубокая, пронизывающая, древняя тоска по чему-то утраченному.

И вдруг один из символов на странице — что-то вроде тройной спирали — отделился от пергамента и повис в воздухе, светясь тем же золотистым светом, что и мой амулет. Он медленно поплыл ко мне.

Я замерла, не в силах пошевелиться. Гоша спрятал голову под крыло и мелко дрожал.

Светящийся символ коснулся поверхности амулета. Раздался тихий, чистый звук, как удар хрустального колокольчика. И…

…и я увидела.

Не глазами. Внутри. Вспышку. Высокий обелиск из чёрного камня, покрытый такими же письменами, стоящий в глухом, тёмном лесу. Обелиск был повреждён, часть его отколота. И я с абсолютной, неопровержимой уверенностью поняла — мой камень и есть эта недостающая часть.

Видение исчезло так же быстро, как и появилось. Свет погас. Символ испарился. Книга на столе с тихим вздохом захлопнулась. Шёпот стих, библиотека вернулась к своему обычному, полусонному состоянию.