Контракт с Велесом, или Ведьмины каникулы

Глава 6. Язык мха и каменное сердце леса

Первым делом я рванула не в картографический отдел библиотеки, а обратно в оранжерею к Льву. Идея была проста: если мох реагирует на камень, то может быть, он сможет и указать направление. Как стрелка компаса.

Лев, к счастью, ещё был там и пересаживал какие-то колючие кактусы, похожие на маленьких зелёных ежиков.
— Снова проблемы? — спросил он, увидев моё запыхавшееся лицо.

— Наоборот! — выпалила я. — Нужен твой экспертный взгляд. Ты сказал, мох впитывает память камней. Может, он… показывает дорогу?

Я достала амулет, и Лев вздохнул, но кивнул. Он отложил кактус и повёл меня в самый дальний и сырой угол оранжереи, где на старых, покрытых влагой камнях фундамента росло несколько видов мха — от изумрудного плюша до сероватых лишайников.

— Попробуй. Только осторожно. Не перегрузи его.

Я медленно поднесла зажжённый символом камень к первому пучку мха. Тот слабо дрогнул и потянулся к свету, но ненамного. Со вторым было то же самое.

— Слабовато, — прокомментировал Гоша. — Наш бриллиант явно не той огранки. Или мох не того сорта.

Но когда я поднесла камень к третьему, более тёмному и влажному мху, растущему в глубокой трещине, произошло нечто. Мох не просто потянулся — он вспыхнул ярким зелёным светом, и от него в воздух потянулись тонкие, едва видимые нити-усики, указывая в одном направлении — вглубь академии, куда-то на запад.

— Вот! — воскликнул Лев, его глаза загорелись азартом исследователя. — Чувствуешь? Он указывает! Этот вид — Hylocomium splendens, блестящий. Растёт в старых хвойных лесах, на валунах. Именно то, что нужно!

Направление не менялось. Зелёная стрелка из мха упрямо показывала на запад.

— Спасибо, Лев! Ты гений!
— Гений — это я! — поправил Гоша. — Это я подал идею про компас!

Не теряя времени, я помчалась по указанному направлению, держа камень перед собой как лозоходец. Гоша на моём плече тревожно ворчал:
— Тише! Куда несёшься? А ну как в стену врежешься? Или в какого-нибудь преподавателя! Меня же уволят потом с работы фамильяра за несоблюдение ТБ!

Стрелка из мха вела меня по запутанным коридорам, вниз по винтовой лестнице, в ту часть академии, куда учеников обычно не пускали. Воздух стал более спёртым и пахнущим пылью. Здесь не было красивых светящихся шаров — лишь тусклые магические факелы в железных держателях на стенах.

Наконец, зелёный указатель привёл меня к глухой каменной стене, в которую была встроена массивная, обитая железом дверь без ручки. Над дверью висела вывеска из потрескавшейся древесины: «Картография и неутверждённые топографии».

Дверь была заперта. Я потрясла её — бесполезно.

— Вот тебе и раз, — злорадно заметил Гоша. — Приплыли. Тут тебе и конец сказки. Давай назад, я мёрзну.

Но я заметила нечто. В центр двери был вписан сложный замок — не ключевой, а магический. В нём было углубление, по форме и размеру… похожее на мой амулет.

С замиранием сердца я приложила камень к углублению. Он вошёл идеально. Раздался тихий щелчок, и по поверхности двери пробежали серебристые жилки, как по листу папоротника. Дверь бесшумно отъехала в сторону.

За ней оказалась комната, больше похожая на пещеру Али-Бабы. Она была завалена рулонами карт, свитками, пыльными глобусами, которые показывали не Землю, а какие-то странные, искажённые континенты. Воздух был густым от пыли и запаха старой бумаги.

И мох на моей руке погас. Его работа была сделана.

— Фу, — фыркнул Гоша, — пахнет старьём и безнадёгой.

Я осторожно вошла внутрь. Мне нужно было найти карты лесов Подмосковья. Или… что-то ещё более древнее.

Я стала рыться в ближайшем стеллаже. Карты были самыми разными: «Энергетические узлы Москвы XIV века», «Тропы невиданных зверей в пределах Садового кольца», «Схема лей-линий метро с поправкой на аномалии». Голова шла кругом.

И тогда я снова вспомнила про свой «дар». Я закрыла глаза, отбросила попытки мыслить логически, и просто пошла вдоль стеллажей, поглаживая ладонью корешки свитков и папок, прислушиваясь к своим ощущениям.

Большинство из них были просто старыми бумагами. Но одна папка, перетянутая кожаным шнурком, отозвалась лёгкой, едва уловимой вибрацией. Я достала её. На обложке было вытиснено: «Схемы расположения Камней-Сердец. Предположительно.»

Внутри лежала одна-единственная, пожелтевшая от времени карта, нарисованная от руки. На ней были обозначены холмы, реки и леса. И несколько точек, отмеченных тем же символом тройной спирали. Одна из точек была в нескольких десятках километров от Москвы, в глухом лесном массиве, рядом с обозначением старого, забытого городища.

И у одной из точек — именно у той, в лесу — кто-то позднее вывел чернилами стрелку и написал: «Сломанный».

Сердце заколотилось чаще. Это был он. Я почти уверена.

Я свернула карту и сунула её за пазуху, собираясь уходить, как вдруг Гоша напрягся и прошипел:
— Стоп! Тишина!

Я замерла. Из-за двери послышались шаги. И голоса. Один из них я узнала сразу — холодный и чёткий. Морана.

— …абсолютно уверена, что её нужно изолировать. Она не контролирует артефакт, он контролирует её. Велес слеп из-за своего любопытства.

Второй голос был незнакомым, низким и скрипучим, словно скрип старого дерева:
— Твои опасения обоснованы, госпожа. Но действовать нужно осторожно. Пока артефакт с ней, мы можем наблюдать. Если она действительно сможет найти…

Они проходили мимо, не заглядывая в картографию. Видимо, не заметили, что дверь приоткрыта. Я стояла, прижавшись к стеллажу, не дыша, пока их шаги не затихли вдали.

— Вот видишь! — в ужасе прошептал Гоша. — За нами уже охотятся! Меня будут жарить на вертеле! Я ещё молодой! Я не пожил свое!

Мне тоже было страшно. Морана не просто не доверяла мне — она активно действовала против меня. И у неё был союзник. Кто этот второй?

Я высунулась из двери, огляделась — коридор был пуст. Выскользнула наружу, и дверь тут же бесшумно закрылась за мной, замок снова щёлкнул.