Контракт с Велесом, или Ведьмины каникулы

Глава 10. Русло, а не плотина

Осознание того, что твоя самая большая неудача в жизни на самом деле — твое божественное предназначение, — это как получить оплеуху тортом. Вроде и приятно (торт-то вкусный), но осадок унизительный и липкий.

Я сидела на кровати и тупила в стену. Гоша, сидя передо мной на спинке стула, вёл себя как голливудский агент открывшейся звезды.
— Значит, так, — скрипел он, вышагивая. — Переговоры с руководством академии веду я. Наши условия: отдельная оранжерея с тропическим климатом, персональный слуга-эльф для шелушения семечек и пожизненный запас того самого кофе, что ты заговаривала. И чтобы Морана лично приносила его мне на блюдечке с голубой каёмочкой. Я не согласен на меньшее.

— Гош, молчи, — попросила я, зарываясь лицом в подушки. — Я не звезда. Я — аварийный люк. И меня вот-вот сорвет с петель.

— Аварийный люк с собственным фамильяром! Это уже что-то!

В дверь постучали. Не резко, но уверенно. На пороге стояла Морана. Её взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по мне, по Гоше, по разбросанной по кровати карте.
— Велес проинформировал меня о новых... обстоятельствах, — произнесла она. Её голос был ровным, но в нём слышался лёд, готовый треснуть под тяжестью невысказанного недоверия. — Это объясняет некоторые вещи. Но не отменяет их последствий. Твоя сила — это неуправляемый паводок. До тех пор, пока ты не докажешь обратное, ты — угроза.

— Я готова стараться, — выдохнула я, чувствуя себя школяршей на ковре у директора.

— «Старания» меня не интересуют. Мне нужны результаты. Завтра на собрании старших магов ты продемонстрируешь контроль. Хотя бы минимальный. — Её взгляд упал на Гошу. — И убери эту птицу. Её болтовня действует на нервы.

— Моя болтовня, дорогуша, — это единственное разумное, что можно услышать в этих стенах. Я предлагаю вам прослушать семинар по эффективному менеджменту магических учебных заведений. Я могу его провести. За отдельную плату.

Морана даже бровью не повела. Она развернулась и вышла, оставив после себя запах метели и невысказанных угроз.

Я снова плюхнулась на кровать. Давление нарастало, как гроза перед ураганом.

Тренировочный зал, предоставленный Велесом, выглядел так, будто в нём проходили съёмки боевика низкого бюджета. Манекены были разбросаны, на стенах красовались свежие трещины, а от светящихся шаров под потолком остались лишь жалкие ошмётки.

— Браво! — комментировал Гоша, укрывшись за единственным уцелевшим манекеном. — Очередной триумф. Ты не учишься контролировать силу, ты проводишь стресс-тест на прочность интерьеров. Интересно, они заложили в смету ремонт?

— Я не могу! — взвыла я, в отчаянии разводя руками. И один из манекенов с грохотом полетел в стену. — Она меня не слушает! Она как... как буйный пациент после десяти чашек моего же кофе!

Велес наблюдал за этим с того же места у двери, скрестив руки на груди. На его лице играла тень улыбки.
— Потому что ты пытаешься её заставить, — сказал он. Его голос был спокоен, как глубокое озеро. — Ты обращаешься с ней как бариста с капризным клиентом. Это не клиент. Это — ты сама. Ты не должна её уговаривать или приказывать. Ты должна признать её.

— Легко сказать! — я с размаху села на пол, не в силах больше стоять. — Она крушит всё вокруг!

— Она крушит, потому что ты её боишься и сжимаешь в кулак, как тот амулет. Ты — русло реки, Варя. Не плотина. Перестань бороться и просто... прими поток. Доверься ему.

— Доверять силе, которая может меня разорвать изнутри? Спасибо, нет.

Он вздохнул и подошёл ко мне, опустившись на корточки так, чтобы наши глаза были на одном уровне.
— В Хранилище. Что ты чувствовала, когда поняла, что камень — это часть тебя? Не думала, а почувствовала.

Я закрыла глаза, отгоняя страх и отчаяние. И сквозь них пробилось то самое, чистое чувство.
— Покой, — прошептала я. — Как будто... я нашла кусочек дома, который всегда был со мной. Просто я его не видела.

— Вот он, твой ключ, — его голос прозвучал тихо и очень близко. — Это не чужая сила. Это твой фундамент. Вернись к этому чувству. Вспомни вкус того кофе, который ты заговаривала не для клиентов, а для себя. Чтобы стало тепло и хорошо. Сделай сейчас так же.

Я глубоко вдохнула. Закрыла глаза. Перестала пытаться «сосредоточиться». Я просто... отпустила. Представила себе не монолит, а свою кофейню. Уютную, тёплую, пахнущую зерном и корицей. Я представила, как готовлю кофе для себя. Не на продажу, а для души. Чтобы согреться. Чтобы стало спокойно. Чтобы почувствовать себя дома.

И я почувствовала.

Сначала — лёгкое покалывание в кончиках пальцев, знакомое по утрам у кофемашины. Потом — тёплую волну, разливающуюся из груди по всему телу. Это не был дикий, сокрушительный поток. Это было ровное, мощное, глубокое течение. Оно не рвалось наружу. Оно просто было. Частью меня.

Я открыла глаза. В зале было тихо. Пыль медленно оседала на пол. Я подняла руку и посмотрела на ладонь. Над ней воздух слегка мерцал, как над чашкой свежесваренного эспрессо.

— Вот и всё, — произнёс Велес. Его голос прозвучал мягко, почти с нежностью. — А теперь сделай что-нибудь. Не напрягаясь. Как тогда.

Я посмотрела на опрокинутый кувшин. Я не стала шептать заклинания. Я просто... захотела, чтобы он был на месте. Чтобы был порядок. Чтобы было уютно. Часть той тёплой, спокойной силы внутри меня лениво потянулась в нужном направлении.

Кувшин дёрнулся, с лёгким стуком поставился прямо, и вода в нём успокоилась.

Тишину в зале нарушил медленный, саркастичный хлопок в ладоши.
— Браво! — произнёс Гоша. — Теперь ты можешь наводить порядок силой мысли. Следующий шаг — научиться так же разливать латте. Тогда твоё предназначение исполнится.

Но я смотрела на кувшин, и на душе было и светло, и странно пусто. Как после долгого рабочего дня, когда наконец-то выключаешь кофемашину и понимаешь, что всё сделано.

Велес встал. В его глазах светилось нечто новое — не снисхождение ментора, а глубочайшее, неподдельное уважение.
— Этого будет достаточно для завтрашнего дня. А теперь иди. Отдохни. Ты... молодец.