Контракт с Велесом, или Ведьмины каникулы

Глава 18. Ткач Разломов и тень зимней богини

Разбор полётов в «Ашане» проходил на сей раз не в кабинете Велеса, а в том самом Купольном зале. Тишина была гнетущей.

— Итак, — Велес расхаживал передо мной. — «Успокоительный сбор» в метро. Несанкционированная помощь травника. Практически проваленная миссия в ритейле. Что я упускаю?

— То, что мы никого не убили и не устроили апокалипсис в час пик? — робко предложила я.

— Маленькие победы, — он остановился. В его взгляде не было гнева, лишь глубокая усталость. — Но мы тушим последствия, а не причину. Все эти атаки — не случайны. Они скоординированы. Кто-то сдирижировал эту симфонию хаоса.

В этот момент воздух в центре зала задрожал, и появилась Морана. Её ледяное лицо было ещё суровее обычного.

— Велес. Светлова. Совет собирается. Экстренно.

Один за другим в зале материализовались боги. Перун был в залитой машинным маслом робе, Лада — с запылённым подолом. Чернобог возник из тени под стеллажом.

— Что случилось? — прогремел Перун. — Делать нечего?

— Случилось то, чего мы боялись, — голос Мораны звенел, как лёд. — Кто-то объединил их.

Она взмахнула рукой, и в центре зала возникло светящееся изображение — карта Москвы, испещрённая пульсирующими лей-линиями. На ней повсюду, как язвы, зияли несколько кроваво-красных точек.

— Атаки в метро, на рынке, в «Ашане» — не просто попытки прорваться. Это ритуал. Разрозненные удары, складывающиеся в единую печать. Печать разлома.

— Чьей работы? — спросил Чернобог, и его голос был тише обычного.

— Работы отщепенца, — из тени вышел человек в мантии Хранителей Нави. Он откинул капюшон, открыв лицо мужчины лет сорока с пронзительными серыми глазами и шрамом через бровь. — Меня зовут Казимир. Я — Верховный Страж Службы. А того, кто стоит за этим, мы зовём «Ткачом». Игнат.

Он сделал паузу.
— Когда-то он был лучшим из нас. Гениальным, яростным. Он видел угрозу Нави повсюду. И пришёл к выводу, что единственный способ защитить мир — уничтожить всё, что имеет связь с магией. Очистить мир огнём. Мы изгнали его. Теперь он вернулся. С новой силой.

— «Пустотники»… это его работа? — спросила я.

— Нет, дитя. Пустотники — симптом. Игнат научился направлять их. Как генерал направляет армию слепых солдат. Он использует их энергию, чтобы ткать свою печать разлома.

— И какова цель? — спросил Велес. Его голос был тихим и опасным.

— Он хочет разорвать саму ткань реальности. Создать постоянный разлом в сердце Москвы. Эпицентр, навсегда соединённый с самыми дикими слоями Нави. Мир, каким вы его знаете, перестанет существовать.

В зале повисла мёртвая тишина.

— И зачем ему это? — выдохнула я.

— Чтобы доказать свою правоту, — безжалостно ответил Казимир. — Чтобы показать, что мы, Хранители, были неправы, пытаясь сохранить баланс. Что только тотальное уничтожение магии спасёт человечество. Он фанатик. И он гений. И он где-то здесь.

Я смотрела на этого человека и понимала — вот он. Явная угроза. Но почему-то intuition шептала, что это лишь верхушка айсберга. Что-то было не так.

— Как мы найдём его? — спросил Велес.

— Он будет там, где тончайшая грань между мирами, — сказал Казимир. — Где память города самая старая и ранимая. — Он посмотрел прямо на меня. — Ваш юный «сенсор» должна нам помочь. Её связь с Разбитым Сердцем делает её идеальным компасом.

Все взгляды устремились на меня. Тяжесть ответственности придавила к полу.

— Ладно, — сказала я. — С чего начнём? С библиотек? Старых газет?

— Именно, — кивнул Казимир. — Он оставляет следы. Вспышки безумия, необъяснимые исчезновения. Он вынюхивает слабые места. И мы сделаем то же самое.

Велес шагнул ко мне, его плечо почти касалось моего. Солидарность. Защита.

— Команда, — проскрипел Гоша. — У нас появился главный злодей. Теперь я требую банкет. Перед смертью надо покушать.

Внезапно мои пальцы сами потянулись к карману, где лежал амулет. Он был холодным, но… вибрировал. Словно отзывался на что-то. Я машинально провела по нему рукой, и в голову ударил обрывок ощущения — не пустоты, а леденящей, безжалостной печали. Бесконечной, как зимняя ночь.

Я непроизвольно подняла взгляд на Морану. Она стояла чуть поодаль, наблюдая за Казимиром. Её лицо было непроницаемой ледяной маской. Но на долю секунды мне показалось, что в её глазах мелькнуло нечто… знакомое. То самое чувство бесконечной тоски, что исходило сейчас от камня.

Она почувствовала мой взгляд и медленно перевела на меня свои зимние глаза. В них не было ни злобы, ни гнева. Лишь глубокая, всепоглощающая грусть. И что-то ещё… Что-то похожее на признание.

Она тут же отвела взгляд, но ледяная игла уже вонзилась мне в сердце. Казимир говорил об Игнате-Ткаче. Но камень… камень реагировал на неё.

«Возвращение всего пантеона богов на родину в Правь», — пронеслось у меня в голове ослепительной догадкой. «Объединение Нави и Яви». Цель, достойная богини. И ради неё можно пожертвовать одним городом. И использовать любого фанатика, готового на всё ради своей безумной цели.

Я сглотнула комок в горле. Велес что-то говорил мне, но я не слышала. Я смотрела на спину Мораны, и мне было страшнее, чем от любых Пустотников.

Теперь у нас был не просто враг. У нас была трагедия. И самый опасный враг — тот, кто стоит у тебя за спиной, притворяясь союзником.

Игнат был всего лишь пешкой. Орудием в руках зимней богини.

И я, похоже, была единственной, кто это понял.