Контракт с Велесом, или Ведьмины каникулы

Глава 21. Охотники за привидениями в Царском селе

Тяжесть откровений Велеса висела в воздухе между нами, как физическая гнетущая пелена. Мы молча шли по коридорам академии, и эта тишина был громче любого крика. Теперь я понимала его резкость, его отстранённость, его вечную усталость. На его плечах лежала не просто ответственность за ученицу — на нём лежала вина за падение богов и боль от потери семьи.

— Куда мы? — наконец нарушила я молчание, когда мы снова вышли к тому самому потайному люку, что вёл в город.

— На «охоту», — ответил он, и в его голосе снова появились стальные нотки. Он переключался в режим действия, пряча боль глубоко внутрь. — Казимир прислал координаты. Первая точка на карте Игната. Место, где тонко.

Мы вынырнули в сквере. Вечер спустился на Москву, зажигая огни рекламных вывесок и фонарей. Город жил своей обычной, шумной, беспечной жизнью.

— И где это? — поинтересовался Гоша, высунувшись из-за ворота моей куртки. — Очередной «Ашан»? Мавзолей? Подвал «Макдональдса»?

— Хуже, — Велес посмотрел на экран своего, внезапно появившегося, современного смартфона. Карта на нём светилась не привычным Google Maps, а переплетением причудливых линий. — Станция метро «Царское Село».

— Выдуманная станция? — удивилась я. — Миф?

— Не совсем, — он уже зашагал к ближайшему входу в метро. — Её начали строить, но забросили. Фундамент залили, тоннели прорыли. А потом… забыли. Места, которые начинают и бросают, всегда становятся уязвимыми. Недоделанные мысли, незаконченные дела… они притягивают тех, кто живёт в подобном состоянии. Как Игнат.

Спуск в метро был похож на погружение в другой мир. Поток людей, грохот поездов, запах пота и электроники. Велес вёл меня не к платформам, а вглубь, к служебным дверям с табличкой «Посторонним вход воспрещён». Он провёл рукой по замку — тот щёлкнул с тоскливым звуком.

За дверью оказалась узкая, плохо освещённая лестница, ведущая вниз. Воздух стал спёртым, пахнущим влажным бетоном и озоном. Мы спустились ещё на несколько уровней, пока не упёрлись в замурованную бетоном стену. На ней кто-то давным-давно написал баллончиком: «Здесь был Вася».

— Дальше — пешком, — сказал Велес и… прошёл сквозь стену. Его фигура растворилась в бетоне, как призрак.

— Эй! — пискнул Гоша. — А мы? Нам тоже сквозь стены ломиться? У меня клюв не алмазный!

Я, зажмурившись, шагнула вперёд. Ожидала удара о бетон, но вместо этого ощутила странную, тягучую прохладу, словно прошла сквозь стену из плотного желе. И вышла с другой стороны.

Мы стояли в абсолютной темноте. Воздух был неподвижным и мёртвым. Велес щёлкнул пальцами, и на его ладони вспыхнул шарик холодного света, осветив пространство.

Мы были в огромном, недостроенном зале. Высокие своды, покрытые паутиной, груды ржавой арматуры и строительного мусора. Это должно было стать вестибюлем станции. Были даже намеки на отделку — местами виднелась потрёскавшаяся плитка, остатки мраморных колонн. Это место было призраком, памятью о том, чего никогда не было.

И от этого места исходила та самая, знакомая тоска. Усиленная в сотни раз.

— Чувствуешь? — тихо спросил Велес.

Я кивнула, не в силах говорить. Это было похоже на библиотеку, но гораздо хуже. Здесь тосковало не за потерянными вещами, а за потерянным будущим. За миллионами людей, которые никогда не пройдут по этим залам, не услышат здесь голос диктора, не купят билет. Это была обида самого места на свою несостоявшуюся жизнь.

— Игнат был здесь, — я почувствовала его след — резкий, жёсткий, как уксусная кислота на фоне этой всеобщей грусти. — Он что-то здесь делал.

Мы пошли дальше, вглубь станции-призрака. Наши шаги отдавались гулким эхом в мёртвой тишине. Шар света выхватывал из мрака жутковатые детали: забытый каску, скелет крысы, детский рисунок на стене, изображавший солнышко — кто-то из строителей привёл сюда ребёнка.

Внезапно Гоша напрягся.
— Слышите? — проскрипел он.

Я замерла. Сначала не было ничего. Поток… послышался скрежет. Как будто кто-то волочит чтото тяжёлое по бетону. Потом — тихий, нарастающий плач.

— Это не он, — сказал Велес, но его рука сжала посох. — Это… эхо. Призраки места. Они реагируют на след Игната.

Из темноты впереди нас выползла… тень. Не Пустотник. Нечто иное. Бесформенное, колеблющееся пятно, из которого доносились те самые звуки — скрежет и плач. Оно медленно поползло к нам.

— Дух незавершённого строительства, — пояснил Велес без эмоций. — Безвреден. Просто очень несчастен.

Тень проползла между нами и растворилась в стене, оставив после себя запах пыли и слеза.

— Весёлое местечко, — пробормотал Гоша. — Прямо курорт. Мне уже хочется повеситься на этой арматуре. Для полноты ощущений.

Но я уже почти не слышала его. Я вела свой внутренний детектор, идя по следу Игната. Он вёл к самой дальней стене зала, где когда-то должны были быть турникеты.

И там я это увидела. На стене был нарисован сложный, угловатый знак. Он был выведен чем-то тёмным и слегка дымился, отравляя энергию места. От него исходила та самая, знакомая пустота.

— Печать, — сказал Велес, подходя ближе. Его лицо стало мрачным. — Он не просто отметил место. Он его… заразил. Как раковую клетку. Эта печать будет высасывать энергию из места и перекачивать её в его общий ритуал.

— Мы можем её уничтожить?

— Можем, — он поднял посох. — Но это предупредит его. Он поймёт, что мы нашли одну из его точек.

— А если не уничтожим? — спросила я.

— Тогда этот «рак» будет расти. И однажды это место станет новой дырой, из которой хлынут Пустотники. Прямо в метро. В час пик.

Выбора не было. Я кивнула.

Велес нацелил посох на знак. Но прежде чем он успел что-то сделать, из-за груды ящиков раздался насмешливый, знакомый голос.

— Ну что, наставник? Опять учишь свою ученицу тыкать палкой в то, что требует тонкого подхода?

Из тени вышел Лев. Он был в своём кожаном фартуке, заляпанном землёй, и держал в руках странный прибор, похожий на лазерный уровень со встроенным кристаллом.