Контракт с Велесом, или Ведьмины каникулы

Глава 24. Цена шва

Тишина, наступившая после щелчка, была оглушительной. Вой эха, визг Пустоты, рёв энергии — всё сменилось на глухую, давящую густоту. Сфера, в которую на мгновение слились силы Игната и Мораны, висела в воздухе неподвижной матовой жемчужиной. А потом она не взорвалась. Она — расслоилась.

Словно гигантский магнит, она притянула к себе все клубящиеся вокруг энергии Разлома и приняла их в себя, став тяжелее, плотнее, реальнее. А затем медленно, неотвратимо, опустилась на землю, коснувшись основания обелиска.

И растворилась.

Не исчезла. Вошла в камень, в брусчатку, в само пространство. Воздух над этим местом задрожал и замер, словно стекло после удара, испещрённое паутиной невидимых трещин.

Всё кончилось. Шума не было. Была тишина, натянутая как струна.

Игнат рухнул на колени. Вся его ярость, вся его фанатичная вера ушли в тот «Шов». Он сидел, пустой, с потухшим взглядом, и тихо плакал. Не от поражения. От опустошения.

Морана, напротив, выпрямилась. Её ледяное лицо было бледно, но в глазах горел невероятный, жуткий огонь. Она смотрела на то место, где исчезла сфера, а потом — на меня.
— Ты… — её голос был беззвучным шёпотом, но он резал слух. — Неумелая, глупая девочка… Ты сделала то, о чём я не могла и мечтать.

Она не стала атаковать. Она отступила на шаг, и тень поглотила её, унося с собой её торжествующую, леденящую улыбку. Она не проиграла. Она получила инструмент.

Только теперь до меня стало доходить, что я натворила.

Велес тяжело опёрся на посох. Он был страшно бледен.
— Что ты сделала, Светлова? — в его голосе не было упрёка. Была плоская, безразличная усталость, хуже любого крика.

Я не могла ответить. Я чувствовала это. Под ногами, глубоко под землёй, теперь пульсировало что-то. Чужое. И в то же время — родное. Часть меня была вшита в этот «Шов». Я была его замком. И его ключом одновременно.

Стражи осторожно вошли в эпицентр. Казимир подошёл к плачущему Игнату и молча надел на его руки магические наручники. Тот даже не сопротивлялся.

Лев бросился ко мне, открывая свой рюкзак.
— Ты ранена? Дышишь? Варя, посмотри на меня!

Я не могла отвести взгляд от пустого места. Я чувствовала, как по нервам ползёт странное покалывание. Не боль. Предупреждение.

Гоша выполз из-за ворота куртки, весь взъерошенный.
— Всё? — проскрипел он. — И кто-нибудь может объяснить, почему теперь у меня в голове играет радио «Соловьиная трель» на фоне грёбаного эха? Что это за новый кошмар?

Это был «Шов». Он уже работал. Транслировал обрывки всего, что вобрал в себя.

Велес подошёл ко мне, отстранил Льва. Его пальцы холодными тисками впились мне в подбородок, заставляя поднять голову.
— Сосредоточься, — приказал он, и в его глазах снова вспыхнула воля. — Что ты чувствуешь? Конкретно.

— Всё, — выдохнула я. — Я чувствую… всё. Эхо молитв. Крики. Следы машин. Память камней. И… пустоту. Она никуда не делась. Она теперь тут. Под нами. Запечатанная, но живая.

Казимир подошёл к нам, выслушав последнюю фразу. Его лицо стало каменным.
— Значит, мы не остановили угрозу. Мы законсервировали её у себя под ногами. В самом сердце столицы. — Он посмотрел на Велеса с немым вопросом.

— Да, — коротко бросил Велес. — Поздравляю нас всех. Теперь у нас есть собственная миниатюрная преисподняя. С диджейским набором из прошлых эпох.

Он отпустил меня. Его рука дрожала.
— Нам нужен периметр. Немедленно. Казимир, ваши люди берут внешний круг. Никто не входит и не выходит без моего личного разрешения. Лев, свяжись с отцом. Мне нужны его лучшие стабилизаторы, барьеры, всё, что есть. И молчи. Никто не должен знать, что здесь произошло.

Все бросились выполнять приказы. Велес снова посмотрел на меня. Теперь в его взгляде была не усталость, а тяжесть ответственности, свалившейся на нас обоих.
— А ты… — он ткнул пальцем мне в грудь, туда, где под тканью лежал камень. — Ты теперь смотритель этой дыры. Учись с ней говорить. И слушать. Потому что если она чихнёт — мы все об этом узнаем первыми.

Он развернулся и пошёл отдавать распоряжения, оставив меня стоять над тихим, пульсирующим источником грядущих бурь.

Первая битва была выиграна. Война — только начиналась.