Контракт с Велесом, или Ведьмины каникулы

Акт второй. Глава 1. Вес рассвета

Зал Вечного Согласия был молчанием после взрыва. Ледяные стены, в которых плясали отражения далёких созвездий, не возвращали эха — они впитывали его, как промёрзшая земля впитывает первую кровь весны. Здесь, на нейтральной полосе между мирами, воздух был густым и безвкусным, словно им дышали слишком долго и слишком многие.

Мы с Велесом стояли на одном из нижних ярусов амфитеатра, вырубленного в вечном льду. Выше, теснясь на скамьях, сидели те, кого я раньше видела лишь на страницах учебников или мельком в коридорах академии. Леший, похожий на ожившую корягу, обвитую мхом; Водяной с медными глазами и кожей, отливающей чешуёй; стайка ви́рий — существ из света и ветра, чьи формы отдаленно угадывались. Были и люди — маги старых семейств, их лица застыли в масках надменного спокойствия, но пальцы бессознательно теребили амулеты.

Казимир и его Стражи образовали жёсткий, безэмоциональный периметр вокруг центральной платформы. Их броня, матовая и без украшений, казалась единственным твёрдым предметом в этом мире призрачного льда.

Первым на платформу поднялся Велес. Он не использовал магию, поднялся по ступеням, и каждый его шаг отдавался в тишине гулким упрёком. Он был без плаща, в простой тёмной одежде, и от этого казался не богом, а следователем, пришедшим огласить неприятный, но неизбежный вердикт.

— Игнат Ткач обезврежен, — его голос, тихий и ровный, резал лёд острее любого крика. — Угроза немедленного уничтожения отведена. Однако, Разлом не был закрыт. Он был… трансформирован. В объект, который мы условно называем «Шов».

Он сделал паузу, дав словам повиснуть в воздухе.

— «Шов» стабилен. Пока. Он является источником аномальной энергии и требует постоянного контроля. Любая попытка его ликвидации на текущем этапе приведёт к катастрофе. Любая попытка его бесконтрольного использования — к той же катастрофе.

И тут пространство на платформе задрожало. Воздух сгустился, закрутился вихрем инея, и из него возникла она. Морана. Не сама — её проекция была чуть прозрачной, от неё веяло холодом экрана, а не живой зимы. Но её присутствие было таким же веским.

— «Трансформирован», — её голос был сладким ядом, каплями стекающим с ледяных сосулек. — Какое удобное слово. Оно скрывает истину. Этот «Шов» — мост. Мост, который мы, боги, не смогли построить за века. Мост, который случайно создало дитя смертных, пытаясь заткнуть дыру, которую мы же и проглядели.

Она обвела взглядом зал, и её ледяные глаза, казалось, на мгновение останавливались на каждом.

— Велес предлагает вам «контроль». То есть — наблюдать, как единственная ниточка, связывающая нас с гибнущей родиной, медленно зарастает плесенью этого мира. Я же предлагаю не контроль. Я предлагаю возвращение. Изучить Шов. Понять его природу. И использовать его, чтобы вернуть силу в наш мир! Вернуть нас — домой! Разве не этого мы хотели все эти века?!

В зале поднялся ропот. Старый Леший заскрипел зубами. Одна из ви́рий встрепенулась, и от неё пахнуло пылью забытых дорог.

— Домой? — раздался новый голос. Сверху, с яруса, где сидели боги, спустился Троян. Он был в своей обычной, простой одежде, но сейчас он выглядел не целителем, а патриархом. — У меня уже есть дом, Морана.

Он повернулся к залу, и его голос приобрёл несвойственную ему металлическую твёрдость.

— Я не буду говорить о долге перед смертными. Я не буду говорить о рисках. Я скажу о том, что понимаю лучше всего. О жизни. Я полюбил этот мир. Не его силу. Не его могущество. Его… жизнь. Его хрупкость. Его умение цвести на руинах. — Он сделал шаг вперёд, и его взгляд упал на Льва, сидевшего рядом со мной. — И я не одинок. Я создал семью. Позвольте представить вам мою волю, мою опору и причину, по которой я сражаюсь за этот мир — Зою.

Воздух рядом с ним заструился, и из него возникла она. Не богиня. Не дух в классическом понимании. Она была… словно ожившая тихая заводь. Длинные волосы цвета речного ила, заплетённые с живыми полевыми цветами. Глаза, мягкие и глубокие, как омуты. Платье из сотканного тумана и луговых трав. От неё пахло мёдом, влажной землёй и свежестью после грозы. Берегиня.

— Я Хранительница Бродов, — её голос был тихим, но он нёсся по залу, как шелест листвы, заглушая любой шёпот. — Я защищала свою реку, свои леса задолго до того, как первые люди пришли сюда. Я видела, как рушатся царства и рождаются новые. Этот мир — не приют для изгнанников. Он — живой, дышащий организм. И он мой дом. Дом моего мужа. Дом моего сына. — Она посмотрела на Морану, и в её взгляде не было вызова, лишь бесконечная, непоколебимая печаль. — Вы говорите о возвращении в свой дом. Неужели путь к нему лежит через разрушение чужого?

Её слова повисли в тишине. Это был удар ниже пояса, но не подлый, а честный. Она говорила не о политике или силе. Она говорила о любви.

Раскол прошёл по залу физически, словно трещина по стеклу.

— Мы не можем оставаться в этом мире вечными паразитами! — взорвался кто-то из богов на стороне Мораны.
— Мы должны хотя бы попытаться! Ради Прави!
— А ценой чего? Ценой миллионов жизней, которые вы называете «хрупкими»? — парировал Перун, с грохотом ударяя кулаком по ледяному парапету. От удара посыпалась ледяная крошка.
— Это не жизнь, это — жалкое существование в тени былого!

Морана наблюдала за этим с холодной усмешкой. Её цель была достигнута. Зал расколот.

— Велес! — внезапно позвал Казимир. Его голос прозвучал как удар стали. — Ваш «актив». Пусть скажет. Именно её действие привело нас сюда.

Все взгляды упёрлись в меня. Велес кивнул мне, его лицо было непроницаемой маской.

Я вышла в центр, чувствуя, как под ногами плывёт прозрачный пол, а под ним — бездна. Я не стала ничего отрицать.

— Да, это я, — сказала я, и мой голос прозвучал громче, чем я ожидала. — Я сделала то, что должно было спасти жизни сегодня. Здесь и сейчас. Я не думала о вашей войне, о вашем прошлом. Я думала о том, что если этот Разлом рванёт, то мой друг-попугай, продавщица из «Ашана» и миллионы других, кому на вас наплевать, умрут. «Шов» — это факт. Он теперь есть. И он никуда не денется. Так что, может, хватит спорить, кто виноват, и кто чего хотел сто лет назад? Предложите, что с ним делать. Кроме болтовни.