Контракт с Велесом, или Ведьмины каникулы

Глава 6: Смотрительский дозор 

Если кто-то думает, что быть Смотрителем Миниатюрной Преисподней — это романтично и полёты на боевом единороге над трещиной в реальности, то этот кто-то глубоко ошибается. На деле это напоминало совмещение должности дворника, сиделки для капризного хамелеона на энергетическом стероидах и оператора наскучившей богине горячей линии.

Мой новый «рабочий день» начался с того, что я, высунув язык от концентрации, пыталась уговорить «Шов» не проецировать на стены кабинета Велеса образы плачущих детей. Не то чтобы это было неприятно — нет, это было душераздирающе, будто кто-то выжимает твое сердце в мусорное ведро. Но помимо моральной стороны вопроса, была и практическая: от этих всплесков эфирной тоски начинали плавиться ручки и залипать клавиши на древнем, но любимом Велесом ноутбуке.

— Ну пожааалуйста, — шептала я, поглаживая ладонью прохладный камень пола, откуда сочилась слабая дрожь. — Давай лучше что-нибудь весёлое? Мультики? Вид на океан? Кошечек? Ой!

Пол под пальцами дрогнул, и стена напротив вдруг ожила водопадом из тысяч котиков, мурлыкающих, играющих и падающих в воображаемые горшки с цветами. Проблема была в том, что котики были слегка прозрачными, от них пахло озоном и грустью, а один, полосатый, обернулся и плюнул в мою сторону сгустком чистой энергии ностальгии, от которого у меня заныли все зубы разом.

— Не то! — взмолилась я. — Не так это работает! Весёлые котики, а не депрессивные призраки котиков!

Дверь кабинета с лёгким скрипом открылась, впуская внушительную тень моего наставника, партнёра и, по совместительству, источника 90% моих проблем и головной боли. Велес остановился на пороге, окинул взглядом плачущих детей, сменившихся на несчастных котиков, и поднял одну утомлённую веками бровь.

— Я всего лишь отошёл на пять минут за кофе, — произнёс он тем голосом, которым, вероятно, объявлял о начале ледникового периода. — И уже цирк сгоревших клоунов. А, что, простите, происходит?

— Он скучает, — буркнула я, отряхивая ладони. — Или хочет внимания. Как тот попугай, который начинает орать, если на него не смотрят. Только тот орёт «Кеша хороший!», а этот — «Вот тебе твоё самое больное воспоминание в формате 4D!»

Велес тяжело вздохнул, поставил на стол два стаканчика с парящим над ними аурой дымка. Пахло не просто кофе, а чем-то божественным, дремучим и с нотками… корицы? Он протянул один мне.

— «Умиротворяющий», — пояснил он, заметив мой недоумённый взгляд. — От Зои. Говорит, помогает не стрелять молниями в учеников, когда они пытаются устроить в твоём кабинете сеанс групповой терапии для межпространственной аномалии.

Я сделала осторожный глоток. По телу разлилось тёплое, бархатное спокойствие. Даже котики на стене стали выглядеть менее тоскливо, а один даже поймал воображаемый солнечный зайчик.

— О, — выдохнула я. — Это волшебно. Надо заказать у неё бочку.

— Она уже прислала, — мрачно сообщил Велес, разваливаясь в своём кресле. Оно заныло под его тяжестью, но выдержало. — В комплекте с книгой «Искусство дзена для богов и прочих энергетических недотёп». Лежит у меня там, на полке, между «Трактатом о кровавых жертвоприношениях» и «Каталогом картофельных болезней за 1973 год».

Я фыркнула. Юмор Велеса был чернее, чем его плащ после экспериментальной чистки портала в Навь. Но я к нему уже привыкла.

— Так что с нашим общим детищем? — спросил он, откинув голову на спинку кресла и прикрыв глаза. — Кроме очевидного желания довести меня до белого каления ностальгией по несбывшемуся.

— Гудит, — констатировала я, прислушиваясь к фоновому нытью в самой глубине сознания. — Но ровно. Как трансформаторная будка. Кажется, он просто балуется. Или проверяет границы. Как Гоша, когда притворяется, что не умеет говорить, чтобы получить больше печенья.

— Сравнивать аспект небытия, угрожающий стабильности мироздания, с твоим пернатым террористом… это свежо, — заметил Велес, не открывая глаз. Но уголок его рта дёрнулся.

В этот момент дверь распахнулась без стука — визитная карточка одного конкретного человека, который считал, что правила существуют для слабаков и тех, кто не дружит с корнями женьшеня.

Лев стоял на пороге, сияющий, как утреннее солнце после грозы, и пахнущий смесью свежего сена, мяты и лёгкой наглости. В руках он держал глиняный горшочек, из которого росло нечто сине-зелёное и пульсирующее слабым светом.

— Привет, маленький страж ада! — бросил он мне, а затем кивнул Велесу. — Велес. Я тут кое-что нашёл.

— Если это ещё один рецепт успокоительного чая, который заставляет видеть розовых пони, — язвительно пробурчал бог, не меняя позы, — то я предпочту свой кофе с тоской.

— Лучше, — проигнорировал его Лев и триумфальным маршем проследовал к моему столу. — Это мох. Вернее, его дальний энергетический родственник. Он растёт только в местах сильного напряжения сил, питается хаосом и… успокаивает его. Думаю, он может помочь стабилизировать периметр вокруг… э-э-э… этого. — Он жестом указал на пол, явно не зная, как назвать «Шов» без риска оскорбить чьи-то чувства.

Я потянулась к горшку. Мох и правда был странным и красивым. Он мягко светился, и от него веяло прохладным, чистым покоем, как от ручья в лесу.

— Ой, какой милый! — не удержалась я.

— Да, — оживился Лев. — Я подумал, мы можем расставить такие по периметру его влияния, создать своего рода буферную зону. Он будет поглощать случайные выбросы, а…

— Он будет ему как кость в горле, — перебил Велес. Он наконец открыл глаза и уставился на горшок с таким выражением, будто тот лично оскорбил его предков. — Это вмешательство в его естественные процессы. Мы не знаем, как он на это отреагирует. Он может воспринять это как агрессию и рвануть так, что твой милый мох превратится в пыль, а мы все — в призраков, ностальгирующих по тому времени, когда мы были живы.

— Или воспримет как заботу, — парировал Лев, уперев руки в боки. — Как комнатное растение, которому наконец-то подобрали правильное удобрение. Ты всегда видишь только худший вариант, Велес. Может, пора сменить оптику?