Контракт с Велесом, или Ведьмины каникулы

Глава 7: Семечковый дипломат и божественная истерика

Триумф длился ровно до тех пор, пока Гоша не осознал, что его превратили в живое телешоу для скучающей трещины в мироздании без какого-либо гонорара.

— Подожди, — сказал он, прекращая свои пафосные позыровки и уставившись на меня одним пронзительным, умным глазом. — Я правильно понимаю? Мой образ, мой уникальный стиль, мои авторские фразы — и всё это без роялти? Да за один мой коронный трёхэтажный мат славянским богам на древнеперсидском… — он многозначительно замолчал, чистя клювом перышко на груди.

— Гош, дорогой, мы же спасаем академию, — начала я успокаивающе.

— Академия мне передохнуть не дает! — парировал он. — Гоша не благотворительность. Гоша — артист. В смысле, фамильяр. Высокооплачиваемый фамильяр. Где мои семки? Где мои тыквенные? Где мои кедровые орешки в мёде, которые я, как прилежный работник, требую по коллективному договору между видящими и их пернатыми спутниками, пункт седьмой, подпункт «б»?

Лев смотрел на попугая с восхищённым ужасом. Велес зажмурился, будто надеясь, что когда он откроет глаза, этого всего не будет.

— Коллективный договор? — процедил он сквозь зубы. — Он у нас теперь ещё и в профсоюзе?

— А то! — гордо вскинул голову Гоша. — Без страховки, без соцпакета, без оплачиваемого больничного на время линьки? Это птичье рабство! Я требую созвать комитет! Или я начинаю забастовку. И первое, что я сделаю, — научу эту розовую соплю материться на языке, на котором говорили динозавры. Уверяю, вы такого ещё не слышали.

Угроза прозвучала настолько убедительно, что даже «Шов» на секунду замер, и его розовый попугай-мим застыл в неуклюжей позе.

— Хорошо, хорошо! — поспешно сказала я, понимая, что он не шутит. Гоша в обиде был способен на такое, что любая трещина в реальности показалась бы милым розыгрышем. — Семечки будут. Мешок. Два мешка! Сразу же как только…

— Сейчас! — перебил меня фамильяр. — Иначе я улетаю к Моране. Говорят, у неё в чертогах полно ледяных орешков. И отношение к персоналу уважительное. Морозное, но уважительное.

Идея о том, что Гоша со своим язвительным клювом и талантом к разрушению переходит на сторону ледяной богини, заставила похолодеть даже Велеса.

— Дай ему, что просит, — мрачно бросил он мне. — Прежде чем он потребует полноценную пенсию и досрочный выход на покой в моих апартаментах.

— Уже требую! — тут же заявил Гоша, поймав мяч на лету. — Утренние сеансы греться у твоего камина. И доступ к твоей коллекции редких кофе. Для… э… тактической оценки.

Я поспешно порылась в карманах и с облегчением нашла смятую пачку подсолнечных семечек, припасённую для подобных критических ситуаций.

— Вот, держи. Аванс.

Гоша ловко подхватил пачку, быстрым движением клюва вскрыл её и, отлетев на безопасное расстояние, принялся щёлкать семки с видом короля, милостиво принявшего дань.

— Ну что, — бросая скорлупки прямо на пол, сказал он. — Работаем. Но с перерывом на обед. И с соблюдением всех норм птичьего труда.

Телевизор для «Шва» снова заработал. Но теперь Гоша вёл себя иначе. Он не просто кричал глупости. Он вёл с розовым мимом диалог.

— Так-так, — говорил он, расхаживая по трубе. — Ты хочешь быть как я? Учись. Первое правило: хама не кормят, но хаму можно нахамить в ответ. Повторяй: «Велес — жмот».

Розовый мох затрепетал и выдавил из себя нечто, отдалённо напоминающее шёпот: «Велес… жмот…»

Велес вздрогнул, как от удара током.
— Я тебя сейчас сам превращу в подкормку для этого мха! — прошипел он в сторону Гоши.

— Видишь? — невозмутимо продолжил Гоша, игнорируя его. — Работает. Он уже усваивает базовые принципы взаимодействия с местной фауной. Теперь урок второй. Если тебе предлагают что-то сделать бесплатно — требуй семок. Говори: «Семки дай!»

«Шов» послушно зашептал: «Семки… дай…» — и выдавил из себя ещё один маленький кристаллик, который тут же растаял.

Лев схватился за голову, но в его глазах горел не столько ужас, сколько научный интерес.
— Он не просто копирует! Он обучается! Он усваивает концепции! Это же невероятно! Мы должны это задокументировать! Записать все этапы…

— Этапы деградации моего авторитета? — угрюмо спросил Велес. — Спасибо, я и так прекрасно их ощущаю на собственной шкуре.

Тем временем Гоша, воодушевлённый успехом, решил перейти к более сложным материям.
— Ладно, база усвоена. Теперь дипломатия. Смотри и повторяй. Если видишь бога — уважай. Но если бог ведёт себя как… — он посмотрел на Велеса, — …как этот экземпляр, можно и съязвить. Главное — сделать это элегантно. Например, так: «О, великий, твоя мудрость столь же безгранична, сколь и твоя щедрость… а нет, погоди, щедрость-то тут ни при чём. Забудь».

«Шов» замер в задумчивости, явно пытаясь обработать столько сложной информации. Розовый попугай-мим склонил голову набок.

— Он не справляется с сарказмом! — с восторгом прошептал Лев, доставая из кармана блокнот и нача что-то быстро в него записывать. — Потребуются недели, чтобы…

— У нас нет недель! — напомнила я. — У нас есть кабинет 304 с говорящими грибами и, я почти уверена, ещё с десяток таких же «ручейков» по академии.

— Верно, — внезапно оживился Велес. В его глазах зажёгся тот самый огонёк стратега. — Твой фамильяр, Варя, неожиданно нащупал метод. Грубый, неприятный лично для меня, но метод. Если «Шов» способен обучаться и воспринимать сложные модели поведения, мы можем не просто отвлечь его, а… воспитать.

Мы все замолчали, осознавая чудовищность и гениальность этого предложения.

— То есть… — медленно проговорила я. — Мы сейчас решаем, какой этикет привить воплощённой преисподней?

— Именно, — Велес уже смотрел на Гошу не как на досадную помеху, а как на ценный, хоть и крайне раздражающий, актив. — Мы можем научить его не ломать, а… скажем так, существовать в рамках приемлемого социального договора.

— Социальный договор с адом, — прошептал Лев, и его глаза загорелись ещё ярче. — Это же… это же переворачивает все представления о магической экологии! Мы можем стать основателями нового…