Контракт с Велесом, или Ведьмины каникулы

Глава 10: Ритм большого города и призрак в метро

Победа над «грибным синдикатом» была локальной, но она дала нам нечто большее — шаткое, но всё же подобие команды. Вернувшись в академию, мы застали картину, от которой у Велеса задёргался глаз: в холле главного входа Лев и несколько студентов-экологов расставляли горшки с тем самым успокаивающим мхом. Теперь он пульсировал ровным, ненавязчивым светом, явно находясь в симбиозе с энергией места.

— Это что? — спросил Велес голосом, под которым мог бы треснуть лёд.

— Буферные зоны! — с сияющими глазами объяснил Лев. — Чтобы случайные всплески «Шва» гасились на подступах. Смотри, как гармонично он резонирует с потоками…

— Он резонирует с моим желанием вышвырнуть всё это на помойку, — парировал Велес, но уже без прежней ярости. Он устало провёл рукой по лицу. — Ладно. Пусть. Но если из него начнут прорастать розовые попугаи, вы всё будете убирать лично. Без всякой магии.

Лев радостно кивнул, приняв это за одобрение. Я поймала на себе его быстрый, тёплый взгляд и поспешно отвела глаза. После слов Мораньи любое внимание со стороны мужчин, даже такое невинное, казалось предательством по отношению к… кому? К Велесу? К самой себе? Я сама не знала.

Вечером ко мне в комнату пришёл сам «виновник» моих мыслей. Он не стал стучать, просто возник на пороге, как тень.

— Одевайся, — сказал он без предисловий. — Теплее. Мы идём на прогулку.

— Уже поздно, — удивилась я. Гоша, чистивший перья на своей новой жёрдочке (подарок от «Шва» — ветка, которая сама себя чесала), поднял голову.
— Ура! Ночной дозор! Берём семки? А то в прошлый раз не рассчитали, еле отбили атаку спойлерами.

— Не семки, — Велес бросил на него взгляд. — И не дозор. Урок.

Мы вышли на улицу. Ночь в городе была не тёмной, а рыжей от уличных фонарей. Воздух звенел от мороза и гула машин где-то на Садовом кольце. Велес молча шёл впереди, его тень неестественно длинной ложилась на асфальт. Он вёл меня не в центр, а на одну из тихих набережных, откуда открывался вид на спящие заводы и мосты.

— Ты чувствуешь это? — спросил он, останавливаясь у парапета.

Я закрыла глаза. Отстроилась от шума машин, от собственного дыхания. И погрузилась в город. Не в его физическую оболочку, а в его ритм. В пульсацию теплотрасс под землёй. В мерцающие нити сновижений из окон спальных районов. В тихий, настойчивый гул «Шва», который теперь был не чуждым телом, а… новой нотой в этом огромном хоре. Город жил. Огромный, сложный, многомиллионный организм.

— Чувствую, — кивнула я.

— Он сильнее её, — тихо сказал Велес, глядя на воду. — Сильнее меня. Сильнее всех нас, старых богов, что пытаются вписаться в его новую мелодию. Морана хочет разорвать его ткань, чтобы вернуть прошлое. Но она не понимает — разорвав его, она убьёт и себя. Потому что мы уже часть его. Как Семёныч. Как троллейбусные сети. Как вот это. — Он ткнул пальцем в сторону заброшенного пирса, где в тусклом свете фонаря виднелась граффити-роспись — древний славянский символ, нарисованный баллончиком поверх ржавчины.

— Но она твоя жена, — вырвалось у меня. Я сразу же закусила губу, но слова уже было не вернуть.

Он обернулся ко мне. Его лицо в свете фонаря было резким, измождённым.
— Была. В другом мире. В другом времени. Мы были богами пустых лесов и безлюдных гор. Здесь всё иначе. Здесь, чтобы выжить, нужно стать частью чего-то большего. Она выбрала путь борьбы. Я… — он запнулся, — я ещё не знаю, какой путь выбрал. Но я знаю, что её путь ведёт в никуда.

Вдруг он вздрогнул и выпрямился, будто учуяв что-то. Его взгляд стал острым, охотничьим.
— Чувствуешь? Сбой.

Я снова сосредоточилась. Да, в общем ритме города возникла фальшивая нота. Резкая, визгливая, полная страха и боли. Она шла не сверху, а снизу. Со стороны метро.

Не сговариваясь, мы побежали к ближайшей станции. Ночью она была закрыта, но Велес merely приложил ладонь к запертой железной двери, и тяжёлый замок с щёлкнул. Мы спустились в пустые, освещённые лишь дежурным светом залы. Воздух пах пылью, озоном и одиночеством.

И тут я почувствовала это сильнее. Не просто сбой. Панику.

Мы вышли на перрон. Он был пуст. Но из туннеля доносился странный звук — не грохот поезда, а что-то вроде… плача. Или смеха. Смеха, переходящего в истерику.

— Оно здесь, — прошептал Велес. — Одно из самых сильных проявлений. Питается страхом тех, кто здесь потерялся. Или… упал.

Из туннеля, из темноты, медленно выползла… тень. Нет, не тень. Не призрак. Это было нечто иное. Бесформенное, колеблющееся пятно искажённого пространства. Оно было соткано из обрывков забытых на перроне зонтиков, из капель воды с потолка, из клочьев тумана, занесённого с улицы. И из самого страха. Страха опоздать, страх потеряться, страх упасть на рельсы.

Оно издало тот самый звук — нечто среднее между рыданием и гигантским скрежетом тормозов.

— Что это? — я чувствовала, как по спине бегут мурашки. Это было гораздо страшнее грибов или розовых блёсток.

— Авария, — без эмоций ответил Велес. — Энергетический шрам. Кто-то когда-то упал здесь. Или его столкнули. Боль, ужас, несправедливость — всё это впиталось в камень и в сталь. А теперь «Шов» дал этому шраму голос и силу. Он пытается… доиграть ту ситуацию. Затащить кого-нибудь в туннель.

Чудовище поползло к нам. От него пахло железом и озоновой свежестью после… нет, не после грозы. После того, как что-то пошло не так.

Я инстинктивно шагнула назад. Но Велес остался на месте.
— Нельзя бежать. Страх — его пища.

— Что делать? — голос мой дрожал.

— Дать ему то, чего он хочет. Но на своих условиях.

Он сделал шаг вперёд, навстречу существу. Оно заколебалось, будто удивлённое.
— Я знаю тебя, — сказал Велес, и его голос приобрёл странное, металлическое эхо, звучащее как громыхание вагонов по рельсам. — Ты — боль. Ты — несправедливость. Но ты тоже часть этого города. И у тебя есть своя роль. Но не эта.

Существо издало пронзительный визг. Оно рванулось вперёд, и я увидела в его клубящейся форме на мгновение проступившее лицо — искажённое ужасом, совсем юное.