Контур

Контур

КОНТУР

Глава 1 — «Тишина означает, что всё хорошо»

Уже долгие годы Артему не нужен был будильник, чтобы проснуться. Свет в просторной спальне разгорался сам и делал это медленно, как рассвет. Сначала полоска с теплыми оттенками на потолке, потом сияние, которое не слепило, потому что глаза уже успели привыкнуть, прежде чем он понимал, что проснулся. Система всё знала, во сколько вставать и даже знало всё это лучше него самого.

Он просто лежал и слушал пение птиц. Не было того шума, к которому привыкли люди, которые жили до всей этой системы. Не было запаха гари, ни сигналов машин, ни труб, никаких пробок на улице. Всё что гудело, шипело, капало, теперь молчит или работает тихо. Сейчас только молчание или звук неисправности на долю секунды, который быстро исправят. Тишина означала, что все хорошо.

Артему не нравилось это, к такому до сих пор сложно привыкнуть. Он не мог объяснить почему.

На кухне пахло кофе, которое он любил, но даже не варил его. Кружка стояла уже готовая, на столе, теплая и прям то что нужно, — не слишком крепкий, капля молока придавала приятный вкус и создавала именно тот баланс горечи и сладости. И именно такой кофе он пил последние двадцать лет.

— Папа, ты опять не спал.

Ника стояла с рюкзаком на плече, одетая, в дверях. Хотя ей и было одиннадцать лет, в ней не было той детской помятости, которая бывает у детей по утрам. Теперь все просыпались собранными.

—Я, спал, — сказал он. — Просто рано встал.

— Контур говорит, ты спал четыре часа.

— Контур много чего говорит.

Она устало посмотрела на него так, как смотрят на тех взрослых, которые упрямятся без причины. Пожала плечами и пошла на улицу. Все было точно просчитано: выйти ровно в семь сорок, дойти до остановки, где ее уже будет ждать комфортная капсула и быть в школе ровно к восьми. Кода то было время, где в классах было по тридцать человек, и даже это считалось мало, в то время учился Артем. А сейчас восемь детей на всю школу.

— Я тебя провожу, — сказал он.

— Зачем?

Это было не нужно. Все дороги были безопасными — безопасными даже глубокой ночью.

Капсула всегда будет вовремя в любом случае и довезет ее точнее, быстрее, чем довез бы сам Артем. Провожать незачем. Это действие было одно из множеств, которое перестало иметь смысл. Но он всегда их совершал — чтобы просто не разучиться их совершать.

— Ни за чем, — честно сказал он. — Просто хочу.

Они вышли вместе.

Улица в этот час была пустой. Не безлюдной — пустой, как помещение, из которого вынесли мебель. Артём помнил её другой: помнил пробки по утрам, помнил, как люди стояли на остановках с одинаковыми лицами, помнил гул, который город издавал просто потому, что в нём жили и куда-то спешили миллионы. Теперь спешить было некуда. Работа, если она у кого-то была, чаще всего не требовала, чтобы человек куда-то ехал. А у большинства её не было — и это давно перестало быть бедой. Беда — это когда нечего есть. Есть было что. Система кормила всех, вкусно и достаточно.

Они прошли мимо детской площадки. Качели покачивались на ветру. Песочница была чистой, выровненной и маленькая формочка красного цвета лежал никому ненужная. Кто то поддерживал её в порядке, хотя в неё уже годы никто не играл. Артём всегда сбавлял шаг у этой площадки и никогда не понимал почему. Цифры были всем известны, их показывали по новостям: рождаемость снижается стремительными темпами третий год подряд, демографическое давление конечно падает, но нагрузка на ресурсы уменьшается. Всё к лучшему. Вот только пустая песочница не была похожа на хорошую новость.

— Сосед говорит, ты странный, — сказала Ника, глядя под ноги.

— Какой сосед?

— Дядя Гена снизу. Он сказал маме… то есть он сказал, что ты единственный человек, который ходит пешком, когда можно ехать.

Артём усмехнулся.

— А он откуда знает, как я хожу?

Ника ничего не ответила и он понял, что спросил глупость. Конечно это знал не только Гена. Все всё знали. Через Контур, который видел всех и иногда, делился наблюдениями. Он отправлял сообщение, «Ваш сосед мало двигается, может, предложить ему прогулку вместе». Так он заботился. Кругом была забота.

Капсула уже стояла на остановке, мигая желтыми огнями — бесшумная, белая, с открытой дверью. Она приехала не потому, что её вызвали. Капсула знала.

— Пока, пап. — Ника чмокнула его в щёку и забралась внутрь.

Дверь закрылась так, как смыкаются веки перед сном. Капсула тронулась без звука, она была не на рельсах, она летала и через несколько секунд исчезла за поворотом.

Артём остался, он просто стоял.

Мог бы вернуться домой. Там его ждал все еще теплый кофе и ничего. Вместо всего этого он развернулся и пошел в другую сторону, где за жилыми кварталами начиналась старая промзона. В одном из ангаров заброшенных находилось то, ради чего он просыпался каждое утром, кроме выходных, когда Ника дома. Ангар под номером четыре когда-то был тренажерным комплексом для пилотов гражданской авиации. Сейчас уже их не готовили, незачем, — и комплекс списали, а оборудование должны были вывезти на переработку. Должны, но Контур создавая и расписывая мир до последнего винтика, иногда оставлял вот такие карманы — вещи для него иногда были слишком ничтожные, чтобы тратить на них время и логистику. Симулятор, списанный симулятор грузового борта не стоил даже того, чтобы его разобрали дроны. Он просто стоял, забытый. Такой же забытый как и Артем, но еще работал.