Конвергенция

63.

Эффект наступил резко и даже предупреждение ничего не бояться не особенно помогло. Просто всё стало очень печально, чего тут бояться? Навалилось ощущение всеобъемлющей вселенской печали и тщетности всего сущего. Какие грузоперевозки, какие камни, римляне, амазонки? Всё тлен и всё бессмысленно. Нужно просто остановиться. И ничего не делать, потому что всё бесконечно печально, всё суета и бесполезное никчёмное копошение.

Спасло то, что ощущение возникло в голове, а ноги по инерции продолжали идти куда шли, и как только Джерри покинул это печальное марево, как снова кто-то включил цвет, звук и радость жизнь. После непродолжительной, но жёсткой печали это было как-то уж слишком. Хотелось радоваться и куда-то бежать. Если это все страхи на сегодня, которых просили не бояться, то терпимо и переживаемо.

Джерри остановился и сделал предупредительный жест рукой.

– Если миновать эту штуку быстро, то соскучиться не успеете!

Но, судя по выражениям лиц, его слова не услышали, через связь – тоже тихо. Карлос с корабля – не отвечает. Вот это меры предосторожности.

Сёстры и Квинт остановились, а Фалатар как ни в чём не бывало спокойно прошёл через завесу. Даже не поморщился, наоборот – прошёл и подмигнул.

Тем временем подбежал тот, кто приближался к ним по дороге – высокий крепкий мужчина, тёмноволосый, кучерявый, бородатый. Чем-то похожий на Вун Патроса, но этот был ярче, ощутимее и громче, даже не сказав ещё ни слова.

– Приветствую вас!

Нет, он не был громким, он был объёмным. Уж насколько у Фалатара глубокий дикторский голос, а у подошедшего так вдвойне. Как будто его голос раздавался одновременно из нескольких источников.

– Попросите, пожалуйста, ваших друзей аккуратно выйти наружу и оставить то, что вы привезли, внутри. И не переживайте здесь нет никого, кто хотел бы причинить вам вред.

Почему бы и нет. Джерри знаками попросил сделать то, что просили. Выражения лиц выходящих передавали примерно всё то, что уже ощутил Джерри. С поправкой на характер. Квинта даже пришлось слегка дёрнуть  за руку, он дошёл до завесы и остановился. Видимо печаль накрыла так, что не шевельнуться. А сёстры прошли как шагающие роботы – шаг, ещё шаг, выдох, сделано. И подойдя к местному, наверное, тоже настоятелю храма, сели на колено, как у них положено. Квинт отсалютовал рукой.

Мужчина нахмурился и попросил сестёр встать и больше так не делать.

– Пустое это. Да, если вам будет удобно, зовите меня Электор.

Сёстры сразу встали. И только в этот момент Джерри понял, что его смущало. Мужчина молчал, а его голос раздавался прямо в голове. От того и казался удивительным по тембру и звучанию. Ничего так технология! Или это такая способность? И звучал это этот голос, видимо, у всех разом, все же слышали.

А Электор уже делал какие-то жесты руками, и, как результат, завеса заколебалась, сдвинулась и уменьшилась, зависнув чуть более плотным, чем раньше, облачком вокруг камня и ракушки, и уже не окутывая «Вислоку». Тут же прорезался сигнал от Карлоса:

– Джерри,  не пропадай! Как слышишь?

– На связи, пока терпимо. Попечалились и хватит. Будь рядом.

– Принято.

Электор всё это услышал и сразу отреагировал:

– Может ты и прав, готовность не повредит. Надеюсь, не потребуется, но мало ли?

– Готовность к чему? – Джерри подумалось, что спросить не вредно. – И что это было?

– К тому, что случится. А была и есть – завеса печали.

– Надо же, я примерно так и понял. А серьёзно?

– Серьёзно – всё именно так. Сейчас что-то произойдёт, и вы находитесь  в лучшем для этого месте. И не говорите мне, что это получилось случайно.

– Кто ты? – включился в разговор Фалатар, – ты не из Стихий Мира, но я вижу в тебе свет, который невозможно ни с чем перепутать.

– Можешь считать, что я из другой сказки. А тебе ведомо, хоть среди подобных тебе и не принято придавать этому значение, что сказок – много.

Ответ, кажется, удовлетворил Фалатара, и тот замолчал.

– Джерри! – снова Карлос, – там наверху что-то затевается. Воинственные леди просили, кстати, очень вежливо, без особой нужды пока не взлетать. А легат Гай Сергий сообщил, что у него непредвиденная задержка, но все, кто нужно – оповещены, и нас без поддержки не оставят.

Что же такого важного связано с этим камнем?

Камень как камень, когда его выкатывали из корабля, продолжал тихонечко гудеть. Сейчас, правда, из-под завесы печали не доносилось ни звука. Видимо – действительно какой-то барьер для сигналов. Звук и связь не пробивают. Исключение – по прилёту связь с «Вислокой» была, разве что не очень понятно – откуда. И свет проходит – камень виден хорошо. И, что это? Он как будто слегка дёрнулся.

Сначала возникло ощущение, что камень шевелится, потом уже не ощущение, а явная уверенность – он мерно покачивается. Вместе с так и стоящими на нём двумя бокалами и ракушкой. Остальные бокалы просто стоят на платформе.

– Кажется, теперь вижу! – изумлённый голос Фалатара, - оно настолько чужое, что невозможно было разглядеть.