Копьё судьбы.

Предисловие. Человек на крыше, но не Карлсон.

«Если история чему-нибудь и учит, то только тому, что убить можно кого угодно…», -

Майкл Корлеоне, «Крестный отец».

30 августа 1918 года. Столица РСФСР город Мо

…

Рисунок 1. Расположение завода Михельсона (Гоппера).

…Вспомнив детективный сюжет фильма своей юности «Трактир на Пятницкой», он напевая:

- «Наша служба и опасно и трудна,

И на первый взгляд, как будто не видна…»,

- прошёл Пятницкую улицу, быстрым шагом пересёк Садовое кольцо и, затем продолжил свой путь по Большой Серпуховской.

Наш герой, хоть и не был коренным москвичом, этот маршрут мог бы проделать с закрытыми глазами – предварительно очень хорошо изучив его, готовясь к некому ожидаемому событию – главным участником которого, он должен был стать.

Это был мужчина лет пятидесяти пяти - а, возможно и всех шестидесяти, несколько выше среднего роста и среднего же - хотя и довольно крепкого телосложения. Коротко стриженый, с невыразительным и незапоминающимся лицом - способном затеряться ничем не выделяясь из общей массы, в любой городской толпе… По трёхдневной небритости лица, непритязательной на особый изыск мятой одежде и, перекинутому через плечо простому солдатскому вещмешку системы «сидор» - любой встречный-поперечный прохожий его признал бы за спешащего куда-то по своим делам, представителя правящего в России с октября прошлого года, класса.

За пролетария, то бишь.

Если не присматриваться к рукам, конечно - по которым его можно принять за музыканта, как минимум, иль бери выше – за ювелира.

Миновав Павловскую улицу, вскоре – какими-то безымянными, ему одному ведомыми подворотнями, он пробрался к снарядному заводу Михельсона.

Осмотревшись вокруг и убедившись, что никто за ним не следит-наблюдает, подпрыгнув, мужчина ловко зацепился руками за пожарную лестницу на глухой (без окон) стороне двухэтажного здания и, в несколько секунд взмыл на чердак, даже не запыхавшись. Осознание превосходной физической формы в довольно «взрослом» возрасте не могло не радовать и, мужчина вполголоса произнёс:

- «ЗОЖ», ребятишки - это вам не шалам-балам!

И, уже чуть громче процитировал одного из классиков великой русской литературы:

- «Есть ещё порох в пороховницах и ягоды в ягодицах!».

Здесь, всё было ему знакомо и ведомо по неоднократным посещениям и подготовлено заранее. Пройдя по чердаку к противоположной стороне здания, он осторожно повернул согнутый крючком ржавый гвоздь и слегка отодвинул доску на фронтоне, затем через образовавшуюся узкую щель выглянул во двор гранатного цеха завода… Прождав минут пятнадцать, мужчина вынул луковицу карманных часов и, несколько обеспокоенно вопросил:

- Что-то задерживается – уж не случилось ли, что по дороге? Столько хулиганья развелось кругом… Куда только милиция смотрит?!

Он, посмотрел на свои новенькие сапоги – единственное, что на нём было более-менее приличное и, вспомнив как буквально вчера какие-то - то ли идейные анархисты, то ли наоборот - безыдейные гопники пытались его ограбить, осуждающе покачал головой:

- Что в столице творится – ужас просто, «Лихие 90-е» нервно курят за поребриком и ежеминутно писцаются… Куда городские власти смотрят, нах? Сталина на них нет!

Во дворе завода Михельсона, меж тем тоже проявляли нетерпеливое беспокойство… Митинг был назначен на 6 часов вечера и во дворе уже толпилась порядочная толпа, вытягивая шеи и выглядывая – не едет ли.

Какое-то время внимательно и настороженно оглядев окрестности завода, мужчина успокоился и, даже несколько укоризненно произнёс:

- Эпоха непуганого лоха – такое ощущение, что где-нибудь в Африке на сафари. Даже, как-то неинтересно – драйва и хайпа нет, от слова «ваще»!

Лишь, где-то через час в распахнутые настежь заводские ворота въехала большая, чёрная - древнего дизайна машина с правым рулём. Когда она остановилась, из дверей вышел шустрый человечек с рыжеватыми усами и бородкой, в ничем не выдающейся пиджачной тройке и кепке и, сопровождаемый восторженно встретившими его рабочими, не мешкая проследовал в цех.

- Ну, наконец-то! Явился, не запылился…

Оживившись заметно, он достал из заплечного вещмешка-сидора какую-то чудного вида сумку…

Эта сумка, скорее – чехол или футляр, выглядела совсем по-другому! Совсем другой материал, крой, стиль… Стиль, совсем не гармонирующий ни с временем, ни с местом, ни с одеждой - в какую был одет сам незнакомец или толпа во дворе снарядного завода, ни с самим чердаком. Для всех без исключения землян тех лет, она выглядела бы… Не знаю, даже как и сказать! Как что-то инопланетное, что ли…

Или иновремённое.

«Вжжжииик!», - мужчина расстегнув молнию, достал из чехла несколько частей чего-то металлического, пластмассового и деревянного и, со знанием дела буквально через минуту-другую собрал их в одно целое…