Копельвер. Часть I

Глава 3. Оземуха

В день ярмарки Вида и Трикке, собравшись еще засветло, ждали отца с матерью во дворе Угомлика. Вида должен был ехать верхом, как взрослый, а Трикке, хотя ему уже исполнилось четырнадцать лет, в возке с родителями. Мелесгард настоял на том, чтобы с ними поехал его личный телохранитель Майнар, рослый черноволосый воин, который лишь недавно закончил службу в личной охране господаря Северного Оннара и вернулся домой в Низинный Край.

— Всяко надежнее, — объяснил Мелесгард свое решение донельзя раздосадованному Виде.

Нет, Вида был вовсе не против бывалого Майнара, но как попутчика, а не охранителя. Да и что с ними может случиться на прямой и торной дороге в Олейман, куда простые низинцы ездят без всякой охраны? Однако спорить с отцом не стал.

Сам Мелесгард ярмарку пропускал — с утра в Угомлик приехал посланник Перста Низинного Края и привез тревожные вести: на границе окреста опять неспокойно. Дикой своре рийнадрёкских грабителей в очередной раз удалось прорваться сквозь живую стену воинов из Южного оградительного отряда. И хотя оградителям удалось отбросить ворогов назад, потери они понесли огромные. Перст призывал Мелесгарда тотчас же прибыть к нему в Аильгорд, чтобы обсудить, как помочь бойцам на границе.

— Я не смогу поехать, — объявил Мелесгард, когда вслед за первым посыльным нагрянул и второй. — Хардмар прислал письмо. Просит подкрепления, а его нет.

Трикке не заметил, как спал с лица и посуровел отец, тогда как Вида сразу почуял беду.

— Я могу остаться с тобой, — предложил он. — Поедем к Персту вместе!

— Не нужно, — остановил его Мелесгард, впрочем, оценив такую жертвенность среднего сына. — Езжай в город!

Он поцеловал на прощанье Зору, обнял сыновей, дал указания Майнару и с добрыми напутствиями отправил их всех в Олейман.

— Видел на днях Ванору, — начал беседу Майнар, когда они отъехали от Угомлика. — Сказал, что нынче обход леса позже начнут. Зима, говорит, суровая будет, а значит, и спешить некуда.

Слово Ваноры считалось законом даже для тех, кто и сам мог править и повелевать.

Вида кивнул:

— Деревья ссохлись. Силы свои берегут.

— А ты сам-то? — снова спросил Майнар. — Пойдешь в обход—то?

Вида даже поперхнулся от такого вопроса — чтобы он да пропустил?

— Пойду! Ванора лично меня выбрал!

— А я как-то к лесу непривычен. Всегда больше служба влекла. С оружием, да конным, да в броне — всяко лучше, чем безлошадному бродить меж деревьев да ножичком корешки подрезать...

Этого Вида решительно не понимал. Для него не было ничего более увлекательного, чем уйти на день в лес, такой опасный для врагов и уютный для друзей. Он любил, прихватив с собой лишь ломоть хлеба, долго изучать тайнопись леса, подмечая то тут, то там новые подсказки. Он восхищался Ванорой и внимательно слушал и запоминал все то, что опытный обходчий ему говорил. А уж первый в году обход, когда лучшие знатоки вместе уходили в дремучую чащу, чтобы потом, вернувшись, рассказать охотникам, где можно расставлять силки, а где нужно пропустить зверя, какие деревья сгодятся на дрова, а какие пойдут на строительство, где срезать грибы и собирать ягоды, да так, чтобы понапрасну не растревожить лесных охранителей... Нет, нелюбовь Майнара к лесу Вида совсем не разделял!

— Кстати, о ноже! — решил он переменить тему. — Я ж зачем на ярмарку еду? Ножи присмотреть. Старый мой обвес никуда уже не годится. Ножи тяжелые, неудобные, в руке не лежат как надо, да и рукояти разболтались. Пользы от них никакой, в лес не пойдешь, разве что других обходчих насмешишь... Ванора и вовсе, как увидел их, так и спросил, как я с таким ломом хожу...

— Ножи найдешь. Только покупать не торопись. Одни и блестят, и на солнце переливаются, а сталь никуда не годна. А другие — вродь и глянуть не на что, а в руку возьмешь — перышком ложатся.

В оружии Майнар действительно разбирался и был рад поделиться с Видой своими наблюдениями:

— Бери из белой стали. Лезвие быстро почернеет, зато кромка как бритва режет. У меня самого кинжал такой. Да и меч я себе у мастеров из Южного Оннара выправил. Они там куда умелее наших–то будут.

— Выберу самый лучший нож! — заверил Вида. — Какой ты скажешь!

— Эх, если бы самый лучший, — усмехнулся Майнар. — Самые лучшие клинки куют не здесь. И даже не в Южном Оннаре.

— А где же тогда? — подивился Вида. Оннарская сталь ценилась куда больше дешевых нордарских клинков, а о мастерах из других земель он и не слыхивал.

— Однажды пришлось мне увидеть и даже в руках подержать диковинный меч. В Стрелавице на ярмарке. И таких мечей, Вида, ни в жисть больше видеть не доводилось. Длинный, тонкий, легкий, как пушинка. Бьет, словно жалом жалит. После него родной булат неподъемным показался. А этот из рук выпускать не хотелось — лег в ладонь как влитой, словно его по мерке ковали. Я раз взмахнул, другой, а он как живой отзывается...

— А чего ж ты не купил его? — перебил Майнара Вида. Такой хороший меч упускать было большой глупостью.

— А он не продавался! Торговец выставил его, чтоб похвастаться, и ни за какие деньги уступать не хотел. А кроме меня еще много кто к нему в очередь выстроился — вся господарева охрана! Люди очень богатые! Ан нет, не продал купец. Сказал, что в мире нет большей редкости, чем скильдское оружие. И купить его нигде нельзя — скильды народ закрытый, никого к себе не пускают, ни с кем не торгуют, ни с кем дружбы не водят, живут на окраине мира одни...