Копельвер. Часть I

Глава 4. Пал да выпал

Через семь дней после несостоявшейся ярмарки Вида ушел в обход. Накануне выпало так много снега, что от пестрой осенней одежи леса не осталось и следа. Обходчие разом сказали, что это добрый знак, ведь коли первый обход снежный, то и весь год потом будет сытным да спокойным.

Вида так долго ждал этот день, что даже маленькая Ойка, которая, к счастью, пришла в себя и уже даже сидела на постели, подпертая со всех сторон подушками, не могла его задержать.

– Я туда и обратно, – пообещал он, гладя ее по жестким красным волосам. – А потом вернусь и дорасскажу тебе сказку про бычка и господарева служку.

Ойка слабо кивнула и помахала ему тонкой бледной рукой.

– Возвращайся скорее! – прошептала она на прощание.

С первого дня Вида, проникшись чувством великой ответственности, взялся опекать спасенную девочку. Он подолгу сидел у ее постели, рассказывал сказки и были, угощал сладостями и пел колыбельные, когда та засыпала. А жалость, которую поначалу он испытывал к несчастной оборванке, сменилась уважением – Ойка не плакала, как другие дети, ни на что не жаловалась и ничего никогда не просила.

А Ойка, которая и не могла вести себя иначе, полюбила Виду всем сердцем. Полюбила в тот миг, когда он, не убоявшись гнева толпы, осмелился вступиться за нее перед Перстом Олеймана. Полюбила так, что без раздумий отдала бы за него жизнь. Стоило услышать его голос, как сердце начинало стучать так быстро, что Ойке казалось, что она вот-вот упадет в обморок.

Но Вида о том не знал, а потому с легкой душой стал собираться в обход.

Он встал еще затемно, подхватил собранный загодя охотничий мешок и, стараясь никого не разбудить, вышел из замка. Тусклый свет далеких звезд едва отражался от утоптанного снега, так что Вида, чьи глаза еще не привыкли ко тьме, чуть ли не вслепую направился к стоящим поодаль деревянным постройкам.

– Чепрак! – тихонько позвал он, заглядывая внутрь теплого амбара. – Служба зовет!

На его голос вышел, слабо помахивая хвостом, сонный пес. Увидев хозяина, сел, облизнул нос и закрыл глаза.

– Все дрыхнешь! – засмеялся Вида. Чепрак выглядел точь-в-точь как Трикке, если разбудить того спозаранку. – Ну так и оставайся тогда.

Он прикрыл дверь и, оставив пса досыпать, зашагал вниз по склону холма.

Вида любил уходить вот так, ранним утром, когда сама жизнь, казалось, спит подобно Чепраку, когда скрип снега под ногами оглушает, когда древний лес, чернеющий где-то внизу, видится бездонной пропастью, и когда хочется запеть, закричать да пуститься в пляс от переполнявшей сердце радости.

Бросив на землю кожаный мешок, Вида сел на него верхом и, оттолкнувшись от земли ногами, как на санях, полетел вниз.

– У-у-у-у! – захохотал Вида, задыхаясь от восторга и попавшего в рот снега.

Он любил и переменчивую весну, то топившую толстый наст, то задувавшую ледяным ветром, и дождливое лето, пахнувшее мокрой травой и яблочным цветом, и багряную осень, пропитанную запахом костра и вязкой смолы, но сейчас ему казалось, что больше всего он любит зиму – холодную и снежную, такую, как сейчас.

– У-у-у-у! – снова завопил Вида, едва удерживаясь на мешке.

Остановился у самой кромки леса, напугав своим криком молодого зайца, осторожно выглядывавшего из-за деревьев. Встал, отряхнулся, приладил мешок обратно на спину и зашагал по едва заметной тропинке в сторону Аильгорда, родового замка Перста Низинного Края.

– Первый обход! – вслух сказал Вида. – Главный обход!

Первый в году обход был особенным: самый долгий, самый сложный, но и самый веселый. Собирались лучшие обходчие увала и шли в лес, возглавляемые храбрейшим и опытнейшим из всех. Обычно всех вел Ванора, но прошлой весной он как-то обмолвился, что этот год станет для него последним, что пусть и другие пусть силы пробуют.

– Я-то с лесом сросся, кожей его чувствую, – сказал обходчий Виде, – но не дело это, всю жизнь обход возглавлять. Лес тоже к тебе привыкает, а как привыкнет, так и отвыкнуть не может. И чужака не пускает, козни строит, пакостит...

Вида Ваноре верил. Он и сам знал, каким обидчивым может быть лес: то тропинку застит, то ветку на голову уронит, то подножку на ровном месте выставит так, что кубарем катишься в колючие кусты. Но его это не пугало, наоборот, Вида любил разгадывать загадки, которые, не скупясь, подкидывал лес. Да и лес, казалось, принимал храброго юношу за своего, не чиня препон без лишней надобности.

– После Ваноры, поди, Иверди предложат, – вслух начал рассуждать Вида, стараясь не проваливаться в снег по пояс. – Или Грозея. И Басу тоже грех не взять... А еще ведь Тоса и Сайла! Все обходчие хоть куда! До меня еще очередь не скоро дойдет...

Он, как и многие другие, тоже мечтал хоть раз в жизни стать Главным в лесу.

Еще только начало светать, как Вида уже был на месте. К удивлению, обнаружил, что пришел не первым – его опередил Хольме Кьелепдаров из соседней с Угомликом Прилучной Топи. Чуть старше Виды, чуть его выше, с бледным лицом, будто выточенным из холодного мрамора, в котором не было ни следа юности и беззаботности, Хольме всегда держался со средним Мелесгардовым несколько снисходительно, чем повергал того в великую досаду. Но, несмотря на это, Вида считал его другом, пусть и не таким близким, как Игенау и Ванору.