Копельвер. Часть I

Глава 6. Переступье

Прошло уже много дней, а Иль так и не вернулась во дворец. От верных соглядатаев Иркуль знал, что своевольная сестрица обжилась в доме мастера по стеклу. Иркуль был в ярости, хоть и не показывал этого ни своим телохранителям, ни советникам, ни слугам. Он был уверен, что не пройдет и дня, как Иль, сломленная и жалкая, на коленях будет испрашивать у него прощения и клясться в вечной преданности. Но этого не случилось.

Сначала он хотел вернуть непокорную керу силой, протащив через весь город на аркане, как собаку, потом стал раздумывать о том, чтобы выкрасть ее ночью и привезти во дворец. Но это означало бы, что Иль одержала верх, что это он, Иркуль, склонил перед ней голову, признав правой. А на это гордый кет Нордара не мог пойти даже в своих мыслях.

— Она еще явится, — убеждал себя Иркуль, отправляя очередного соглядатая следить за Иль. — И тогда я заставлю ее просить прощения еще и за то, что так долго ждал!

И хотя на следующий день после побега Иль он объявил о том, что сам изгнал из дворца своенравную непослушную сестру, покоя ему это не принесло.

А сама Иль, за которой впервые в жизни никто не следил, не указывал, что делать, и не говорил, о чем думать, даже не помышляла о возвращении во дворец. Внезапно ей понравилось положение хозяйки дома и свободной женщины. Уульме подарил ей тяжелый кошель, набитый серебряными монетами, и разрешил делать с ними все что вздумается.

— Я и не знаю, что надобно кере, — сказал он, по обыкновению стараясь не встречаться с Иль глазами. — Куплю что, а оно тебе не понравится. Лучше сама выбери.

У Иль, которая никогда в жизни не держала в руках ни одной монетки, перехватило дыхание.

— Неужто я могу потратить все? — спросила она, с благоговением глядя на Уульме.

— Не скупись, — был ей ответ. — Как только деньги закончатся, сразу скажи.

Иль доселе не знала, что такое самой ходить по узким кривым базарным рядам, выбирать то, что пришлось по душе и по сердцу, примерять платки и бусы, пробовать на вкус фрукты и сушеные ягоды и, главное, самой расплачиваться за покупки. Она чувствовала себя очень взрослой всякий раз, когда запускала руку в кошель и выуживала оттуда очередную монету. Сопровождавшая ее Беркаим пыталась одернуть юную госпожу, ругала за расточительность, но Иль не обращала на нее внимания — ведь сам Уульме разрешил тратить, так чего она должна слушаться эту сварливую бабу?

— Хоть готовить научись, — ворчала Беркаим всякий раз, когда они возвращались с базара в сопровождении мальчишек, несущих большие арбузы и дыни, охапки ярких цветов, шелковые платки, парчовые покрывала, круглые сахарные головы и большие кувшины сладкой воды. Она считала, что Уульме был таким же, как и любой обычный нордарец — когда злой, когда добрый, а когда и кулаком подможет.

— Уульме мне не велит, — отвечала Иль, которой уже расхотелось чистить грязные казаны, резать пальцы острым ножом и обжигать мягкие ладони горячими крышками.

Она поделилась с Беркаим их разговором с Уульме.

— Уульме сказал, что я ему не жена, а лишь гостья! — сказала она.

— Это пока, — вздохнула Беркаим. — Пока гостья, а потом захочет жену привести. И не будет больше у тебя ни платьев, ни бус. Двух баб, одна из которых удержу в тратах не знает, даже ему внаклад в дому держать.

До того дня Иль не переживала о том, сколько тратит и сколько приходится работать Уульме, чтобы она могла беспечно гулять по базару, выбирая самые дорогие платья, туфли и украшения, но слова сварливой Беркаим заставили задуматься.

— А он… богат? — несмело спросила она.

— Не беден. Но и не кет Иркуль. А хорошая жена, ежели ты таковой хочешь стать, не покупает каждый день обновки, а думает о том, чтобы сначала накормить мужа да детей, сытно и сладко, а потом уж, если останется какая монетка, то себе гребень купить, простой, костяной, а на платок и вовсе лишь к большому празднику может скопить.

Иль оглядела комнату, в которой все было увешано новыми яркими платьями.

— Плохая я жена, — сказала она и заплакала.

Такой ее и нашел Уульме и очень развеселился, когда узнал истинную причину девичьей тоски.

— Я прогоню эту болтливую глупую Беркаим, — пообещал он Иль. — А ты не слушай да в мыслях ее слова не держи. Мне деньги все равно как бы и не нужны, а если ты на них можешь купить то, что тебя обрадует, так вот им и самое лучшее применение.

Иль покивала, но, вопреки воле Уульме, думать о том, что сказала старая, пожившая на этом свете нордарка, не перестала.

— Я стану хорошей женой, — дала она себе слово.

И через несколько дней Уульме встретила совсем другая Иль — приплясывающая от нетерпения.

— Садись к столу, — пригласила она. Сегодняшний ужин приготовила сама, но Уульме об этом решила не говорить. Пусть сначала попробует.

Уульме, который даже не догадывался о хитрости юной гостьи, сел за стол, на котором уже стоял казан с бараниной, сочной, жирной, присыпанной пряными травами, а под тонким полотенцем ждали своего часа пресные лепешки, пусть и не такие тонкие, как обычно делала Беркаим, пусть и слегка горелые, но все же съедобные.

— Беркаим сегодня рано ушла, — пробормотал Уульме, беря лепешку.