Копельвер. Часть I

Глава 11. Четырнадцатая ночь

В первый день зимы, едва холодные лучи коснулись стылой, запорошенной снегом земли, Вида уже был на ногах. Он еще с вечера приготовил то, что могло понадобиться ему в обходе, но перед самым выходом решил проверить поклажу еще раз. Все было на месте: огниво, соль, длинные сухие щепки, моток веревки, бутыль с водкой и иголка с ниткой.

Он накинул на плечи длинную шубу, проверил охотничьи ножи, коих было у него три — один за голенищем, другой на поясе, а третий в рукаве, обулся в теплые высокие сапоги и нахлобучил на голову меховую шапку.

Окинув себя взглядом в зеркало и убедившись, что все, как надо, и ничего в спешке не забыл, Вида вышел из своих покоев и стал спускаться по темной высокой лестнице.

А во дворе уже собрались слуги, родители, Трикке с Ойкой, друзья, другие обходчие и охотники, и угомликские крестьяне.

— Вида! — закричал Игенау, завидев друга, и подбросил шапку вверх.

Он стоял рядом с Ванорой и Иверди, чуть в стороне неподвижными истуканами застыли Баса с Грозеем — соперники Виды на выборах, а верхом на тяжелом низком коне восседал Икен из Шонерей — старик, к чьему совету прислушивался даже Ванора.

Мелесгард, прижимая к себе Зору, с гордостью смотрел на среднего сына. Трикке топтался рядом, уже основательно замерзнув, а Ойка, одетая в огромную для ее роста шубу, осталась рядом с Армой и Майнаром.

Вида подошел к отцу с матерью и поклонился.

— Все в сборе, — улыбнулся Мелесгард, оглядывая присутствующих. — Когда меня выбрали, такой толпы не было.

Вида и сам не ожидал такого успеха — почти все обходчие увала явились идти под его началом.

Слуги поднесли ему мешок, доверху набитый припасами.

— Благодарю, — сказал он, прилаживая мешок за спину. С такой горой еды можно в лесу и год продержаться.

Трикке смотрел на брата с нескрываемой завистью. Как ему бы самому хотелось быть Видой, таким сильным, веселым и храбрым, хотелось доказать, что и он не лыком шит, что он тоже взрослый и опытный в лесу муж.

— Надо идти, — важно сказал Вида. — Дни нынче короткие. Сейчас выйдем — к ночи только будем.

— Пусть боги даруют тебе опасностей и врагов, — выпалил Трикке. — Вернись героем.

Вида засмеялся. Когда он был таким же маленьким, как и Трикке, то тоже думал, что лес кишмя-кишит врагами, но сейчас знал, что главные его враги — это мороз да потухший костер.

— Возвращайся скорее, Вида, — пропищала Ойка, когда он чмокнул ее в белый лоб. — Мы будем ждать тебя назад.

— Оружие-то при тебе? — спросил Майнар.

— При мне, — заверил его Вида. — Всегда при мне.

— Видочка, сыночек! — запричитала Арма, совсем не думая о том, что так к теперь уже главному обходчему обращаться не след. — Замерзнешь, небось, похудеешь в лесу-то своем!

Вида мягко отстранился от старой няньки и сказал, стараясь звучать убедительно и веско:

— Не замерзну. На заимке печь есть. И еды у нас вдоволь. Ты лучше Ойку с Трикке откармливай, а не за меня печалься.

Когда уже все готовы были двинуться в путь, в Угомлик въехали красные, расписанные золотом сани, запряженные четверкой черных, как смола, коней. Возница остановился прямо перед Видой, и из саней, словно птица из клетки, выпорхнула Бьиралла.

У Виды аж во рту пересохло. Он хоть и намекал Бьиралле на ближайший обход и, как бы между делом, сообщал, что очень бы хотел видеть ее среди провожающих, в глубине души и не надеялся на ее появление. Своевольная горделивая Бьиралла была не из тех, кто станет стоять на морозе в толпе грубоватых обходчих и вместе со всеми желать ему скорейшего возвращения и легкой дороги.

Но Бьиралла все же приехала и теперь слепила Виду своей красотой. В теплой собольей шубке в пол, в бархатных перчатках, в белом пуховом платке, она казалась олицетворением сверкающей зимы.

«Будто кукла — ладная да чудесная, — подумалось Виде. — И ведь бывает на свете такая красота, что сколько ни ищи, а не найдешь ни одного изъяна».

Юноша на негнущихся ногах подошел к гостье.

— Не ждал тебя, Бьиралла! — только и выговорил он.

Глаза Бьираллы насмешливо заблестели.

— А я и сама не знала, что приеду. Только сегодня решила, что нужно тебя проводить, — игриво сказала она, топая ножкой.

Вида ушам своим не поверил. Он посмотрел по сторонам, жалея, что никто, кроме него, не услышал ее слов.

— Я и подарок привезла, — продолжила Бьиралла, доставая из кожаной сумочки огниво. — Отец говорит, что без него в лесу делать нечего.

Юный главный обходчий, хотя и имел свое надежное огниво, схватил подарок и прижал к сердцу.

— Только его и буду пользовать! — пылко пообещал он.

Бьиралла улыбнулась.

— Уж не оплошай в обходе, Вида Мелесгардов! — сказала она. — А то рассержусь на тебя!

— Не оплошаю, — поклялся Вида, чуть ли не падая перед ней на колени. — Все выдюжу. Героем вернусь.

Бьиралла кивнула и полезла обратно в сани.