Копия

11. Как две капли

Дезирия

— Посмотри на меня, Ясин! Посмотри! — Адам ощутил на плечах тяжелые руки и услышал голос Абдуллы. Сколько он сидел уже возле дворца с закрытыми глазами, сказать было сложно.

Предательство. Подлое, низкое, постыдное. Он никак не мог понять, за что Алия так поступила с ним, почему воткнула нож в спину.

За то, что любил ее? Готов был ради нее на все? За то, что с раннего детства вставал на ее защиту? За то, что ждал ее долгие годы? Или за то, что с уважением и трепетом относился к ее решениям?

Алия плюнула ему в душу. Опозорила. Растоптала.

— На все воля Аллаха, Ясин, – тихо продолжил старик, так и не дождавшись ответа от Адама. Ему было больно смотреть на страдания Адама, больно видеть его таким. — Поехали домой, мой мальчик. Поехали. Все обсудим, и, поверь, твоей душе станет легче.

Абдулла знал чуть больше: он умел слушать и слышать людей вокруг, он уже давно не жил эмоциями и любую информацию подвергал проверке. То, что Адаму во дворце рассказал Саид, он с легкостью предвидел: Ясмина в красках описала ему побег Алии. Но старик понимал: молодой эмир должен был узнать правду из уст Саида.

— Не руби сплеча, Ясин. Ты же знаешь: ни одна ночь не длится вечно, и над твоей головой вновь взойдет солнце. Поехали домой: Ясмина распорядилась приготовить херис¹ к твоему возвращению.

Лишь из уважения к Абдулле Адам поднялся с земли и потерянно побрел за стариком.

Всю дорогу до дома Абдулла ждал, когда Адам заговорит, но тот упорно молчал, медленно отравляя себя осознанием произошедшего.

Только когда мужчины подошли к саду возле белоснежной резиденции Аль-Вахи, аккуратно уместившейся на берегу, Абдулла, прикоснувшись невзначай к руке Адама, осмелился привлечь его внимание к себе.

— Ответь мне, Ясин, — приглушенно проговорил он, — к чему ты стремился все последние годы?

— Ты же знаешь, Абдулла, — усталым, обреченным голосом отозвался Адам.

— Смотрю на тебя сейчас и думаю, что не знаю.

— Разве?

Мужчины остановились в тени раскидистых ветвей старого дерева. Удивительно, как среди разгоряченных песков безжизненной пустыни затесался этот зеленый, дарующий надежду и такую необходимую прохладу оазис.

— Ты хотел лучшей доли своему народу, жаждал, чтобы земли наши перестали умываться людской кровью. Ты мечтал, чтобы Дезирия стала прежней: достойной, безопасной, процветающей. Что изменилось, Ясин?

— Ровным счетом ничего, — уверенно отрезал Адам. — Кто я, и зачем Всевышний послал меня на эту землю, я никогда не забывал, тебе ли не знать, Абдулла?

— Тогда скажи мне, Ясин, — не унимался старик. — Разве предательство Алии и Маджида в силах свернуть тебя с выбранного пути?

— Нет, Абдулла. Мне просто придется идти к своей цели в обход.

— Не спеши с выводами. — Губы Абдуллы дрогнули в еле заметной улыбке. — Ясин, за пеленой гнева ты не видишь очевидного.

— Просвети меня, будь добр.

— Саид стал глух к голосу разума, — вздохнул Абдулла. — Он слаб. Он потерян. Одинок. Ты потерял невесту, он — смысл своей жизни. Он стал уязвим, Ясин, как никогда прежде.

— Погоди, Абдулла. — Адам еще не смотрел на случившееся с другой стороны, но слова Абдуллы заставили это сделать. — Не хочешь ли ты сказать, что побег Алии и восстания казухов — звенья одной цепи?

— Да, Ясин, я уверен в этом, и даже с большой долей вероятности могу сказать тебе, кто за всем этим стоит и чего добивается.

— Но...— попытался возразить Адам, да старик его опередил, вновь подталкивая к верным мыслям.

— Скажи мне, мой мальчик, что знаешь ты об отце будущей жены Саида — Зухре?

— Толком ничего, если не считать, что я несколько раз пересекался с ним во дворце.

— Да, Назир Аль-Араис не часто бывает в наших краях. А знаешь ли ты, Ясин, кем приходится он Маджиду?

— Никем, я полагаю.

— Ответы, Ясин, всегда лежат на поверхности, — вновь улыбнувшись Адаму, заметил старик. — Запомни это и внимательно послушай, что я сейчас тебе расскажу: мало кто помнит, как были переплетены судьбы Назира и отца Маджида Джадира, а ведь они всегда были связаны пусть далеким, пусть нечистым, но родством. Назир и Джадир, по сути своей, были двоюродными братьями, хоть и никогда судьба не сводила их вместе. Но самое интересное в другом, Ясин.

Абдулла хитро посмотрел на Адама и, убедившись, что рассказ заинтересовал его, продолжил:

— Ты когда-нибудь задумывался, мой мальчик, отчего Саид принял Маджида, как родного? Отчего, сохранив тому жизнь, он оставил его при дворце, хотя вполне мог отправить мальчишку на воспитание Назиру — его единственному живому родственнику?

— Это обычай, не более, — ответил Адам, все больше убеждаясь в своей недальновидности.

— Нет, Ясин. Ты ошибаешься. Наши законы не настолько суровы, чтобы заставлять кого-либо насильно полюбить человека, тем более сына врага своего. А ведь Саид подарил мальчишке отцовскую заботу и любовь. Зачем?